Александр Старикевич

Испытание коронавирусом: кто справляется лучше (Игра престолов – XXI век)

Коронавирус SARS-CoV-2 вошел без стука, смешал карты и устроил внеплановый экзамен всем правительствам мира. Кто получил какую оценку, «Салідарнасць» выясняет в рамках спецпроекта «Игра престолов – XXI век».

Китай уже победил эпидемию и возвращается к обычной жизни. Фото Элай Сонг, Reuters

От властей в этой ситуации требовалось предъявить эффективную модель реагирования на кризисную ситуацию. Сделать это оказалось очень непросто, так как приходится выбирать между сохранением «жизни» экономики или жизни людей. Эта дилемма усугубляется тем фактом, что в данном уравнении до сих пор много неизвестных – возможная продолжительность пандемии, влияние фактора сезонности, реальная вирулентность и т.д.

– Вашингтон провалил этот тест, по крайне мере на начальном этапе эпидемии. Во многом это было связано с позицией Дональда Трампа, который не только пренебрежительно отнесся к рекомендациям Всемирной организации здравоохранения, но и не принял во внимание отчеты разведывательных служб, предупреждавших американского президента о серьезности угрозы, – считает глава Центра стратегических и внешнеполитических исследований Арсений Сивицкий.

Все это вылилось в промедление, которое оказалось смерти подобно в буквальном смысле. Согласно прогнозам американских экспертов в сфере здравоохранения, эпидемия может унести жизни от 250 тысяч («оптимистичный» сценарий), от 500 тысяч до 1 миллиона («нейтральный» сценарий) и 1,5-2,2 миллиона (наихудший сценарий).

К счастью, в итоге здравый смысл восторжествовал. Трамп, до последнего не веривший в реальность последствий коронавируса для американского общества и настаивавший на прекращении программы социального дистанцирования, уже через две недели дал задний ход и продлил её до конца апреля. Но все равно из-за задержки с принятием карантинных мер число жертв пандемии в США по прогнозам будет довольно высоким.

Фото Эвана Вуччи, АР

Если нам удастся сократить количество смертей до 100-200 тысяч человек, это значит, что мы хорошо поработали.

Это, кстати, к вопросу, о «формуле Трампа», которая так нравится Александру Лукашенко. Но президент Беларуси почему-то заимствует из неё только риторику, да и то частично. Наша страна вообще своеобразно использует мировые практики борьбы с COVID-19.

– Белорусские власти настаивают, что они точечно применяют опыт Китая. Проблема в том, что «точечно» – не работает. Везде, где правительства консультируют китайские специалисты, главный совет – ввести жесткие карантинные меры. По различным каналам данная рекомендация Пекином доводится и до белорусской стороны, но пока что она игнорируется, – объясняет «Салідарнасці» Арсений Сивицкий.

Самой популярной характеристикой истории с пандемией у белорусского руководства по-прежнему является «психоз». Однако тот же Китай отнесся к SARS-CoV-2 предельно серьезно, пожертвовав, как минимум, половиной годового экономического роста, чтобы подавить вспышку.

В результате Китай в числе первых справился с COVID-19 и теперь за счет этого имеет все шансы компенсировать финансовые потери, пока США и Европа продолжают схватку с коронавирусом.

Из той ситуации, которая складывается сегодня, Китай выходит как минимум экономическим победителем, несмотря на серьезное падение экономики.

Алексей Маслов, руководитель Центра восточных исследований Высшей школы экономики (Москва)

Многие европейские страны, как и Россия, также сначала проигнорировали необходимость введения жёстких карантинных мер, но теперь вынуждены платить за это – жизнями своих граждан, экономическими потерями и политическими имиджевыми издержками.

При этом государства Европы реагируют на данный вызов по-разному. Например, Швеция не стала сразу вводить «драконовский» карантин, а поэтапно ужесточает режим только по мере обострения эпидемиологической ситуации в стране. Одним из мотивов является стремление не только сохранить физическое и психологическое здоровье шведских граждан, минимизировать последствия для экономики, но и быстрее сформировать так называемый групповой, или стадный, иммунитет, что не лишено смысла на фоне отсутствия вакцины, которая если и появится, то вряд ли ранее, чем через год-полтора.

В свою очередь, Дания пошла совершенно противоположным путем, сразу же объявив о жестких мерах. При этом на данный момент обе модели показали приблизительно одинаковый результат, несмотря на кардинальную противоположность подходов.

Наконец, уже разработан ряд IT-решений, позволяющих организовать так называемый «умный карантин», основанный на анализе больших данных, оперативном выявлении инфицированных коронавирусом и сети их контактов различного уровня, а также их немедленной изоляции в совокупности с необходимыми мерами медицинской и социально-экономической поддержки.

Фото Сергея Гапона

– Хотя изначально страны Азиатско-Тихоокеанского региона использовали эту модель в основном в дополнение к драконовским мерам, «умный карантин» может стать эффективным ответом на эпидемию коронавируса в тех государствах, которые по разным причинам (как правило, экономическим) отказываются от введения режима чрезвычайной ситуации. В Беларуси – в том числе, – полагает Арсений Сивицкий.

Реализация этой модели в белорусских условиях потребует не только определенных юридических новаций, инвестиций в разработку, но и готовность властей в сверхоперативном режиме решать вполне практические проблемы экономического, медицинского и эпидемиологического характера. Например, при необходимости оперативно (в течение недели) развернуть, оборудовать и укомплектовать персоналом мобильные госпитали для тысяч заболевших и т.д.

Практически все правительства оказались перед выбором между поддержкой экономики и защитой людей. Ставка белорусских властей очевидна.

«Эпидемия пройдет, а с чем останется страна?.. Поэтому экономика в приоритете», – предельно откровенно заявила 31 марта председатель Совета Республики Наталья Кочанова. Уже на следующий день она попыталась сгладить этот пиар-прокол, продекларировав совершенно иное: «Главное для нас — это люди». Но президент все-таки еще раньше расставил акценты.

Надо сегодня шевелиться, чтобы, когда этот коронавирус закончится, пока другие будут раскручивать свои заводы, а мы – в рабочем состоянии.

Александр Лукашенко

– В ставке на экономику есть определенная логика, но она таит и огромные риски, – считает руководитель Центра стратегических и внешнеполитических исследований. – Возможно, здесь и сейчас мы выигрываем. Но с учетом спада в экономиках всех наших основных торговых партнеров, куда будем поставлять произведенную продукцию в таких объемах? Глобальный экономический кризис неизбежен. Главный вопрос: как им сейчас управлять и как его использовать для перестройки нашей экономической модели, чтобы она смогла адаптироваться к новым реалиям после пандемии и очередной «Великой рецессии»?

Кроме того, экономика стран, которые не приняли драконовских мер, может столкнуться еще и с умноженными последствиями эпидемии, которая с высокой вероятностью окажется более масштабной, чем, если бы карантин был своевременно введен.

Многие страны использовали пандемию, чтобы отработать программы кризисного реагирования на среднесрочную перспективу, чтобы подготовиться к наступлению «новой Великой рецессии», которая, по оценкам аналитиков по своим последствиям будет даже более драматична, чем кризис 2008-2009 годов. Руководство Беларуси упускает возможность провести своего рода учения по функционированию экономики в чрезвычайной ситуации. И напрасно, полагает Арсений Сивицкий:

– Следом за коронавирусом придет глобальная рецессия и, возможно, новый геополитический кризис. Глобальные игроки, которые по итогам идеального шторма окажутся в наиболее проигрышном положении, попытаются восстановить утраченные позиции с помощью военной силы. После «идеального шторма» так называемых «хрупких» и «несостоятельных» государств станет больше. Теперь главный вопрос – как предотвратить трансформацию Беларуси в одно из таких государств…

Оцени статью:
1
2
3
4
5
Средний балл - 4.2 (оценок:49)