В мире

«У нее на голове был пластиковый пакет, руки были связаны». Ужасы российской «фильтрации» украинцев

Этот материал ВВС содержит описания, которые могут шокировать.

Украинцы, пытающиеся выехать из оккупированных российскими военными городов, не могут сделать этого, не пройдя через ужасный процесс, который называют фильтрацией. У людей изымают телефоны и изучают их соцсетевые аккаунты. Все, что кажется проверяющим подозрительным, может привести к избиениям или даже пыткам током, рассказывают мирные жители. Многих силой отправляют в Россию.

Андрей с беспокойством наблюдал, как российские солдаты присоединяют его телефон к компьютеру — кажется, чтобы восстановить удаленные файлы. Андрей, 28-летний маркетолог, попытался уехать из Мариуполя в начале мая. Он удалил с телефона все, что, как он считал, могло показаться подозрительным российским военным — текстовые сообщения о российском вторжении в Украину и фотографии родного города, разрушенного российской артиллерией за недели обстрелов.

Но интернет в Мариуполе — когда-то оживленном портовом городе на юге Украины — отключили во время российской осады, и Андрей не успел удалить некоторые посты в соцсетях. Он вспомнил, что в первые дни войны перепостил несколько антироссийских постов и речей Владимира Зеленского. «Мне крышка», — подумал он.

Военные, как рассказал мне после Андрей, к тому времени уже обратили на него внимание. Очередь на фильтрацию он занял в селе Безыменное, к востоку от Мариуполя — и тогда же один из российских солдат обратил внимание на его бороду. Военный посчитал ее признаком принадлежности к полку «Азов», в прошлом батальону ополченцев, связанному с крайне правыми кругами. «Это вы с бригадой убиваете наших парней?» — спросили Андрея. Он ответил, что не служил в армии, а сразу после выпуска пошел работать. «Они не хотели этого слышать», — говорит он.

Солдаты копались у Андрея в телефоне и выясняли его политические взгляды. Его спросили, что он думает о Владимире Зеленском. Андрей ответил, что Зеленский — «нормальный», и один из военных попросил его ответить более развернуто. Андрей сказал ему, что Зеленский — обычный президент, не слишком отличающийся от предыдущих, а сам он не особенно интересуется политикой. «Так и говори — «политикой не интересуюсь», — сказал ему военный.

Телефон Андрея остался у солдат, а ему сказали подождать за дверью. Он вернулся к своей бабушке, тете и маме, вместе с которыми приехал. Им уже выдали документы на выезд с оккупированной территории. Через несколько минут, рассказывает Андрей, ему приказали пройти в тент, где сотрудники российской службы безопасности ФСБ проводили дальнейшие проверки.

За столом сидело пятеро сотрудников, трое были в балаклавах. Они показали Андрею видео, которое он выложил в «Инстаграм» — обращение президента Зеленского от 1 марта с подписью Андрея: «Президент, которым мы можем гордиться. Отправляйтесь домой с вашим военным кораблем!». Один из сотрудников заговорил первым. «Ты нам сказал, что не интересуешься политикой, но сам поддерживаешь нацистское правительство», — вспоминает его слова Андрей. «Потом он ударил меня по горлу. Фактически избиение начал он».

Андрей говорит, что военные узнали про посты с речами Зеленского, проверив его телефон на компьютере.

Другой украинец, Дмитрий, говорит, что у него тоже на пропускном пункте конфисковали телефон, когда он выезжал из Мариуполя в конце марта. 34-летний учитель истории рассказывает, что российские военные нашли у него в телефоне сообщение другу со словом «рашист» (это игра слов, в которой сливаются понятия «Россия и» и «фашист»). Дмитрий рассказывает, что солдаты начали бить его, в том числе ногами, и что «все было из-за того, что я употребил это слово».

Дмитрий рассказывает, что его отвезли в бывший полицейский участок в поселке Никольское, тоже ставший фильтрационным пунктом. «Старший офицер четыре раза ударил меня в лицо, — говорит он. — Это казалось частью процедуры».

Допрашивавшие его солдаты говорили, что такие учителя как он занимаются распространением проукраинской пропаганды. Его спросили его мнение о «событиях 2014 года», когда Россия аннексировала Крымский полуостров и начала поддерживать пророссийских сепаратистов в Донецке и Луганске. Он ответил, что этот конфликт известен как российско-украинская война. «Они ответили, что Россия здесь ни при чем и спросили, согласен ли я, что это была гражданская война в Украине», — ответил он.

Сотрудники снова проверили его телефон, и на этот раз нашли фото книжной обложки с ясно видной буквой «Г» в названии. «Попался!», — воскликнули они. Президент России Владимир Путин утверждает, что его война в Украине это операция по «денацификации» страны, и солдаты, как говорит Дмитрий, подумали, что книга была о Гитлере.

На следующее утро Дмитрия вместе с двумя женщинами перевели в тюрьму в поселке Старобешево Донецкой области, находящемся под контролем сепаратистов. В камере с четырьмя двухэтажными кроватями он насчитал 24 человека. Через четыре дня и после еще одного подробного допроса он был наконец отпущен и со временем добрался до подконтрольной Украине территории. Это было несколько недель назад. Дмитрий по-прежнему не знает, что случилось с его сокамерниками.

Андрей в палатке для допросов в Безыменном заметил двоих людей со связанными за спиной руками. Пока сотрудники органов занимались Андреем, их оставили в покое. «Они начали бить меня еще сильнее. Везде», — рассказывает он. В какой-то момент, после сильного удара в живот, он почувствовал, что скоро потеряет сознание. Андрей смог сесть на стул.

«Я думал, что будет лучше, — рассказывает он. — Потерять сознание и упасть, или дальше терпеть боль.

По крайней мере, думал Андрей, его не послали куда-то далеко, не разделили с семьей. Украинские чиновники говорят, что в процессе фильтрации в лагеря, оборудованные на оккупированной Россией территории, уехали тысячи украинцев. Почти во всех случаях, их родственникам не сообщается, где их держат, и почему. «Я был очень зол, — говорит Андрей. — Но в то же время понимал, что могло быть гораздо хуже».

В тент попыталась зайти его мать, но сотрудники ее остановили. «Она очень нервничала. Ей сказали, что началось мое «перевоспитание», — рассказывает Андрей, — и чтобы она не волновалась». Процесс, через который пришлось пройти Андрею, занял около двух с половиной часов. Его даже заставили записать видеообращение со словами «Слава российской армии!», пародию на лозунг «слава Украине!».

Андрей рассказывает, что последним вопросом, который ему задали, было — «осознал ли он свои ошибки». «Конечно, я ответил «да», — говорит он. Когда Андрея освобождали, сотрудники органов ввели другого мужчину, который, видимо, раньше служил в вооруженных силах Украины: у него были татуировки. «Его немедленно повалили на землю и начали бить, — говорит Андрей. — Даже разговаривать не стали».

Украинские власти утверждают, что российские силы и поддерживаемые ими сепаратисты проводят на оккупированных территориях фильтрацию, чтобы установить возможные связи жителей с военными, полицией или местными администрациями, они пытаются наладить работу инфраструктуры и государственных служб.

Особое внимание привлекают мужчины боеспособного возраста. Их проверяют на синяки на плечах и пальцах, которые могли остаться от применения огнестрельного оружия. Снять одежду для обыска часто заставляют даже женщин. Глава киевского Центра гражданских свобод Александра Матвейчук говорит, что процесс фильтрации, даже в тех случаях, когда проходит без насилия, остается «бесчеловечным». «Военной необходимости в этом нет. [...] Они пытаются оккупировать страну с помощью инструмента, который я называю «невероятные страдания мирных граждан». Возникает вопрос: зачем столько жестокости? С какой целью?».

49-летнего сталевара Максима в Безыменном заставили раздеться, а сотрудники проверяли даже швы на его одежде. Его спросили, служил ли он в подразделении «Азов», симпатизирует ли нацистам — на оба вопроса он ответил отрицательно — и почему хочет уехать из Мариуполя. «Я сказал: «вообще-то это вы на украинской земле». После этих слов один из военных-россиян ударил Максима прикладом в грудь. Максим упал.

«Я положил голову на землю и схватился за ребра. Встать я не мог, — рассказывает он. — Дышать было очень больно».

Максима отвели в помещение, которое он называет «клеткой». Там держали и всех остальных. Он заметил у одного мужчины, бодибилдера, татуировку древнегреческого бога Посейдона с трезубцем. Солдаты, говорит Максим, приняли трезубец за украинский герб. «Он им объяснял, но они не понимали». Те, кого держали в «клетке», не получали ни воды ни еды, а в туалет ходили в углу, у всех на глазах, рассказал мне Максим. В какой-то момент он, очень усталый, лег на землю, чтобы поспать. Вошел охранник и пнул Максима в спину, чтобы он встал.

Людей уводили на допрос, а когда возвращали, то «было видно, что их били», — говорит Максим. Он видел женщину за 40, которая лежала в углу, вероятно после удара в живот. У мужчины лет 50-ти была разбита губа, а на шее — красные синяки. Максим подумал, что мужчину душили. Никто в «клетке» ничего не говорил и не спрашивал — все боялись подсадных сотрудников ФСБ.

Через 4-5 часов Максима выпустили и позволили покинуть Мариуполь. Через несколько дней он добрался до контролируемой Украиной территории и до больницы. У Максима не прекращалась боль в груди. Врачи обнаружили у него перелом четырех ребер.

Юрий Белоусов, глава Департамента войны в Офисе украинского генпрокурора, говорит, что у его команды есть сообщения о пытках, и даже убийствах во время фильтрации. «Судя по всему, это заранее продуманная политика России, и достаточно хорошо подготовленная», — говорит он. «Это, безусловно, не единичный случай и не действия военных на местах».

Он признает, что проверить сообщения о пытках сложно, как и оценить масштаб насилия. У украинских властей нет возможности проводить расследования на оккупированных территориях, а большинство жертв неохотно рассказывают свои истории из-за того, что следующей целью могут стать их родные в Мариуполе.

43-летний Вадим в Мариуполе был сотрудником госкомпании. Он говорит, что в марте в Безыменном подвергся пыткам. Солдаты сепаратистов увели на допрос его жену, узнав, что она «лайкнула» страницу ВСУ в «Фейсбуке» и восстановив на ее телефоне чек за пожертвование в адрес армии. «Я пытался ее защитить, — рассказывает он. — Но меня повалили ударом на землю». Он встал, и его снова ударили. Так было несколько раз, говорит Вадим.

Когда российские солдаты поняли, где он работал, Вадима отвели в другое здание. Там, по его словам, сепаратисты задавали ему «глупые вопросы» и избивали. «Они применяли электроток. Я чуть не умер. Я успел и подавился выпавшими из зубов пломбами», — говорит Вадим. Мужчину вырвало и он потерял сознание. «Они были в ярости. Когда я очнулся, мне велели все убрать и продолжили быть током».

Пытки, по словам Вадима, прекратились только после вмешательства российских офицеров. Они провели еще один допрос, а потом, наконец, отпустили Вадима. Когда он уходил, он увидел, как выносят молодую женщину, которую во время фильтрации опознали как служащую суда.

«У нее на голове был пластиковый пакет, руки были связаны, — говорит Вадим. — Ее мать стояла на коленях, умоляя не забирать дочь».

Вадима освободили на одном условии: он должен был отправиться в Россию. С начала войны около 1,2 млн украинцев, в том числе тысячи мариупольцев, были отправлены в Россию насильно, говорят украинские власти.

Россия отрицает, что массово депортирурет людей, что по международному праву может считаться военным преступлением. В России говорят, что просто помогают тем, кто и так хочет уехать. Украина утверждает, что это далеко не так.

Некоторые из тех, кого послали в Россию, смогли уехать в другие страны, а в некоторых случаях и вернуться в Украину. Сколько именно таких людей — неизвестно. Вадим с помощью друзей переехал в другую европейскую страну — куда именно, он говорить не стал. Он сказал, что частично потерял зрение, и врачи считают, что это случилось из-за ударов в голову. «Сейчас я чувствую себя лучше, но восстановление будет идти долго», — говорит он. Я спросил у него про фильтрацию. «Они разделяют семьи. Люди «исчезают», — говорит он. — Это чистый ужас».

Российское министерство обороны не ответило на несколько запросов с просьбой прокомментировать эти обвинения. Ранее российский режим отрицал, что совершает в Украине военные преступления.

Андрей с семьей теперь живет в Германии. В России ему тоже пришлось побывать. Вспоминая о произошедшем, он говорит, что оккупанты пользовались механизмом фильтрации, чтобы показать свою «абсолютную силу». Солдаты вели себя так, будто это для них «вид развлечения» и «удовлетворение своего эго».

Я рассказал ему о еще одной встреченной мной украинке, 60-летней Виктории, до пенсии работавшей инженером. Российский военный увидел у нее в профиле «Фейсбука» украинский флаг со словами «Україна понад усе».

Она говорит, что солдат направил автомат ей в лицо и начал угрожать: «ты будешь гнить в подвале!» Потом, рассказывает Виктория, солдат ударил ее ногой. Она не понимает, почему он так себя повел: «Что я сделала? Какое у них право?».

Андрей говорит, что не может объяснить поведение военных. «Я даже пытаюсь как-то это оправдать. Убедить себя, что в этом была какая-то логика», — говорит он о фильтрации.

Но «никакой логики нет».

Оцените статью

1 2 3 4 5

Средний балл 2.9(16)

Читайте еще

Война, 7 июля. Украинские бойцы установили флаг на острове Змеином. Зеленский: «Очень мощно заработала западная артиллерия». Чем уникален оказался предыдущий день

Война, 6 июля. После боя под Лисичанском не вернулось 6 белорусов, в том числе Иван «Брест». Украинские военные начали обучение в Великобритании. Войска РФ захватили почти всю Луганскую область

«Работа почтальонов – единственное, что объединяет оккупированные территории со свободной Украиной»

Война, 5 июля. Зеленский: верим, что Беларусь не втянется в войну, но готовимся. На аэродроме в Мелитополе уничтожены более 200 российских оккупантов. В Донецке взорван крупный российский склад

Война, 4 июля. Источник: ЕС намерен согласовать седьмой пакет санкций против РФ и Беларуси до конца июля. Times: Украине нужны не белые флаги, а больше оружия. Великобритания запретила экспорт в Беларусь продуктов нефтепереработки и передовых технологий

Война, 3 июля. Зеленский: «Лукашенко не должен втягивать Беларусь в захватническую войну России против Украины». ВСУ подтвердили сдачу Лисичанска. Австралия окажет Украине военную поддержку