Филин

Сергей Василевский

Дракохруст: «Ситуация напоминает первые дни вторжения. Когда казалось, что Беларусь вот-вот вступит в боевые действия»

Политический обозреватель Юрий Дракохруст в комментарии Филину поделился мнением, почему в окружении Лукашенко все чаще звучит слово «война».

Фото Violetta Savchits

— На совещании с председателем КГБ Александр Лукашенко несколько раз произнес слово «война». Близкий к нему телеграм-канал сопроводил новость драматическим заголовком «Если не дай Бог война». Нет ли у вас ощущения, что ситуация и правда накаляется? Что белорусский правитель на самом деле готовится к войне?

— Боюсь, что-то все же назревает. Я не говорю, что так и будет, что это гарантировано. Речь о том, что вероятность этого выросла. Мы видим определенную фактуру: идет целый каскад военных учений — одно за другим, при этом фактически отрабатываются боевые действия.

Кроме того, создано новое оперативное командование — Южное. Украинцы сообщают, что некоторые белорусские войсковые части приведены в боевую готовность. И все это — конктерные действия.

Да, целью всего этого, возможно, является попытка оттянуть украинские силы, дезориентировать их, а не воевать самим. Но, в данном случае и для участия в войне были бы задействованы те же меры.

И в этом смысле если еще месяц назад казалось, что скорее нет, то сегодня по ощущениям ситуация напоминает первые дни войны. Когда казалось, что Беларусь вот-вот вступит в боевые действия.

Любому человеку сейчас очевидно, что последнее, что собирается сейчас сделать НАТО или Украина, это напасть на Беларусь. Понятно, что никто этого не удет делать. Но не исключено, что Путин и Лукашенко, или даже просто Путин, приняли такое решение.

Мне сложно описывать какие-то сценарии. Напомню об интервью Лукашенко Associated Press, в котором он говорил о транзите из Польши через западные области Украины. Мол, раз так, то почему бы его и не перекрыть?

Не исключено, что белорусская армия и попытается это сделать. При этом, что станет причиной, поводом для таких действий, не имеет значения, что-нибудь найдется. В конце концов, что было казусом белли 24 февраля? Ничего.

Возможно, и сейчас будет нечто похожее. Лукашенко снова покажет, «откуда на нас готовилось нападение». Повод здесь не имеет значения. Значение имеет тот факт, принято решение или нет.

И все эти моменты — совещания по КГБ, слова о войне — я очень осторожно скажу, могут свидетельствовать о том, что риск участия белорусской армии в войне повысился, даже в сравнении с ситуацией месячной давности.   

— Украинский военный эксперт Олег Жданов на днях заявил, что стоило бы нанести огневой удар по скоплению российских войск на территории Беларуси – при наличии технических возможностей для этого. Какой может быть цена у таких заявлений в ситуации, когда риск прямого столкновения возрастает?

— Знаете, как говорят: «На каждый роток не накинешь платок». Вы понимаете, в какой ситуации сейчас находятся украинцы, психологической, политической, экзистенциальной. Брать некоторые вещи во внимание людям сложно.

Военный эксперт — это военный эксперт, он не несет какой-то ответственности, он не верховный главнокомандующий.

Вспомним самое начало войны, когда секретарь СНБО Украины Алексей Данилов заявил (достаточно осторожно), что ВСУ могут нанести удар по объектам российской военной инфраструктуры на территории Беларуси, если такое решение одобрит главнокомандующий.

Разные люди могут озвучивать самые разные мысли, но мне все же кажется, что политическое руководство Украины исходит из того, что делать этого не стоит, ведь и одного удара может хватить, чтобы еще больше открыть этот ящик Пандоры.

Я не исключаю, что такие заявления могут использовать белорусские пропагандисты или же сам Лукашенко. Мол, в Украине говорят, что нужно напасть на Беларусь. Кто говорит, какой эксперт? Не важно, в Украине говорят. А раз так говорят, то значит собираются напасть. А раз собираются напасть, то, считай, уже напали. А раз напали, то мы должны дать отпор.

Безусловно, если будет принято соответствующее решение, то такие заявления будут использованы. Но нужно понимать, что это политическое решение и оно инициативное, а не реакционное (на нас напали — мы отреагировали).

При этом, если решение будет принято не участвовать, то даже если что-то и произойдет, какой-то небольшой инцидент на границе, это всегда можно проигнорировать. Если, конечно, это не будет широкомасштабное вторжение со стороны Украины, что я лично все же исключаю.

И наоборот, если решение будет принято влезть в конфликт, то найдется любая причина. Все та же бессмертная формула «а я вам покажу…»

— Все это звучит тревожно.

— Да. И парадокс в том, что одни и те же действия властей и военных можно трактовать двояко. И как подготовку к реальной войне, и как попытки оттянуть внимание ВСУ, дезориентировать их, но самим не втягиваться в прямое столкновение.

Напомню, что накануне войны американская разведка пошла на удивительный шаг, когда озвучила свою информацию. И судя по всему, это были не только спутниковые снимки, но и реальная развединформация из Кремля.

Относительно Беларуси разные эксперты рассуждают — будет нападение, не будет. А американцы молчат, хотя, я думаю, они знают ответ на этот вопрос. Но это не сдержало Путина, а Лукашенко тем более не сдержит. Поэтому играть с ним в такую открытость никто не будет. Так что мы узнаем о том, что это произошла тогда, когда это уже произойдет.