Эффективность пропаганды так высока сейчас именно потому, что она имеет возможность оперировать с огромным количеством таких закладок, которые частью целенаправленно, частью инстинктивно формировались властью в течение многих лет.
Пастухов: Какое слово-триггер звучало наиболее навязчиво в российской пропаганде после трагедии в Умани
Политолог Владимир Пастухов – о заявлениях российской пропаганды в связи с трагедией в Умани, где в результате удара войск РФ погибли более 20 мирных жителей.
– Как меняется значение слов в зависимости от обстоятельств. Десятилетиями слово «Умань» ассоциировалось у меня с мечтой попасть в замечательный парк, который польский магнат Станислав Потоцкий когда-то подарил на именины своей жене, – пишет Пастухов. – Не сложилось, за четверть века жизни в Киеве так и не выбрался, все казалось, что впереди бесконечно много времени, теперь уж, видимо, не судьба.
Время, как и жизнь, оказалось конечным. Теперь Умань навсегда будет ассоциироваться с криком души одного из выживыших после попадания российской ракеты в жилой дом: «Скоты!». Как там было у Булгакова (то ли русского, то ли украинского – уже не знаю): вспомним про Умань – вспомним и про них. Это уже не развидеть.
Но думал я, листая на ночь страшные страницы фото на сайтах европейских информагенств, о другом. Я думал о том, как нелинейно устроена пропаганда в России и какую важную роль в ней играют ключевые слова-триггеры.
Их два типа: одни инициируют какие-то автоматизированные эмоциональные состояния, а другие, наоборот, блокируют их. По частоте навязчивого упоминания тех или иных слов-триггеров в российских СМИ в данный момент времени можно судить, какая задача сейчас приоритетна. Работает это не так примитивно, как многим кажется.
По сути, для того, чтобы триггер сработал, в мозгу обывателя должна быть заранее сформирована закладка, которая непосредственно себя никак не проявляет.
Причем началось все еще до Путина.
Легче всего понять, как это устроено, на примере взаимодействия иголки с воздушным шариком. В течение длительного времени в подсознании обывателя надувались маленькие шарики, наполненные инертным идеологическим газом. Одни с веселящим действием, другие с успокоительным, третьи с возбуждающим.
В каждом шарике было спрятано по большому, свернутому в тугую ДНК мифу. Там внутри скопилось все, что годами лилось потоком мимо ушей, но не мимо подсознания. Оказалось, что теперь не надо каждый раз заново повторять содержание «заначенных» мифов, теряя драгоценное время.
Достаточно запустить слово-триггер, и оно, как иголка, прокалывает в подсознании нужный шарик, после чего содержащийся в нем идеологический газ мгновенно поступает в сознание, запуская нужную реакцию. Не думаю, что в этом есть что-то специфически российское, просто в России сейчас эмпирический материал разбросан большими кучами по всему полю.
А теперь угадайте, какое слово-триггер звучало наиболее навязчиво после трагедии в Умани? – «Высокоточное». «Восокоточное» – это мем-блокиратор совести. Он запускает у обывателя чувство отторжения своей причастности к военным преступлениям и сопереживания гражданским жертвам войны в Украине.
Как же, там нет и не может быть никаких жертв, потому что «наше оружие – высокоточное». Значит, все это украинская пропаганда, фейк-ньюз, козни врагов, происки хасидов, а обыватель – в своем домике, где совесть надежно спрятана за дешевой железной дверью, вроде тех, которые как заплаты украшают в России лестничные клетки нищенских советских «хрущевок».
Пытаться их переубедить, апеллировать к логике, к фактам, к состраданию – бессмысленно. Все смыслы в их сознании спят мертвым сном. Изменится что-то только тогда, когда от какого-нибудь перегрева в подсознании разом полопаются все шарики и слова-иголки перестанут работать.
Читайте еще
Избранное