Павел Каныгин, Новая газета

Что означает согласие Москвы на переговоры об ответственности за малайзийский «Боинг»?

Консультации между представителями трех стран об ответственности за трагедию над Донбассом, унесшую жизни 298 человек, могут пройти в течение ближайшего месяца.

Одна из пресс-конференций международной следственной группы. Фото AFP

Сенсационную информацию в конце недели подтвердил голландский министр иностранных дел Стеф Блок. После четырех лет в отсутствие какого-либо компромисса между Москвой и Западом такая новость действительно выглядит как прорыв. Но стоит ли на самом деле ждать компромисса?

Сами по себе консультации не являются юридической процедурой, а лишь форматом для переговоров.

Нидерланды и Австралия впервые официально заявили об ответственности российских властей за гибель пассажирского лайнера в мае 2018 года.

Ранее международная следственная группа (JIT) представила в Голландии массив доказательств о причастности 53-й бригады российской ПВО к транспортировке в Донбасс установки «Бук», из которой стреляли по «Боингу».

Следователи заявили, что располагают убедительными и разноплановыми доказательствами, в том числе и снимками со спутников (коммерческих и американских). Российская сторона ответила спустя четыре месяца — в сентябре 2018 года генералы Минобороны провели в Москве собственную презентацию, где демонстрировали «архивные бумаги», свидетельствующие об украинском происхождении ракеты.

Впрочем, архив МО РФ международных следователей так и не убедил, в то же время сведений о роли российских подразделений в трагедии, по данным «Новой», стало лишь больше, а мусорная информация отфильтрована.

Сведения о стрельбе по «Боингу» капитаном Волошиным из украинского Су-25, информация об испанском диспетчере и доказательства запуска украинцами «Бука» из Зарощенского — каждая из этих выдуманных версий была со временем опровергнута экспертами JIT.

Если сочинители фейков и могли на что-то рассчитывать, то лишь на выигрыш во времени. Но время прошло. А стратегия, направленная на внесение сумятицы и разлада, кажется, больше не работает.

Не нужно забывать, что тема МН17 была и останется одной из самых больных точек в отношениях официальной Москвы и Запада. Атака на самолет стала основанием для введения жестких секторальных санкций ЕС в отношении России, которые продлеваются каждые полгода.

К лету 2019 года ожидается, что следователи JIT представят свои заключения в суд Нидерландов в Гааге. По данным «Новой газеты», обвинения могут быть предъявлены нескольким гражданам России и Украины, которые занимали военные посты в самопровозглашенных республиках Донбасса, а сейчас скрываются в России; также есть вероятность, что в числе причастных могут быть названы представители официального российского командования.

Последнее обстоятельство со всей очевидностью никак не сможет устроить Москву. Однако способно создать почву для переговоров о преследовании (совместном) лиц, формально уже не имеющих отношения к российским подразделениям.

А теперь, учитывая контекст, еще раз посмотрим на новость о трехсторонних консультациях.

Впервые о возможности таких переговоров (в том числе и об ответственности) заявила сторона, с самого начала отрицающая свою роль и какую-либо вину в крушении рейса МН17. 11 января на первом после новогодних каникул брифинге официальный представитель МИД РФ Мария Захарова сообщила, что «контакт в трехстороннем формате» может состояться уже в ближайшие месяцы.

После подтверждения от главы голландского МИДа в пятницу 8 февраля я попросил Марию Захарову еще раз прокомментировать участие Москвы в переговорах об ответственности, в ответ она прикрепила ссылку на свой январский брифинг.

В содержании этого брифинга на первый взгляд нет ничего, что могло бы вселить «западным партнерам» оптимизм. Выступая в своей традиционной манере, Захарова снова обвиняла Запад в бездоказательных обвинениях России, сомневалась в объективности международного расследования во главе с Голландией.

Напомнила и о брифинге Минобороны, где российские генералы пытались доказать, что ракета, атаковавшая МН17, была украинского происхождения. Но если приглядеться к формулировкам, то можно увидеть, что дипломат Захарова имеет в виду.

Например, фраза «В мае этого года Гаага совместно с Канберрой, явно форсируя события, выдвинула против России официальные обвинения» читается как то, что громкие наезды были преждевременными, ведь даже еще не поговорили толком неофициально!

Дальше: «Следствие «буксует», и возникает соблазн возложить всю ответственность, как всегда, на Россию». «Всю ответственность» действительно никто не признает, ну а частично — опять же надо сесть, поговорить.

Еще цитата: «У нас … большое количество вопросов, в том числе по факту незакрытия воздушного пространства для гражданских самолетов над зоной боевых действий в Донбассе». Всю вину возложить на Киев не получается, но хоть часть ее все равно должна быть официально признана Западом.

И, пожалуй, самое интересное. «Нидерланды и Австралия заинтересованы в обсуждении лишь юридической ответственности России и вытекающих из нее последствий, то есть требуют от нас признать вину в гибели малайзийского «Боинга» и покаяться».

Действительно, Москва постоянно дает понять, что не может быть никакой речи о формальном признании ответственности, но ведь можно искупить вину неофициально, без всяких процедур.

Выплата компенсаций, возможно, даже через благотворительный фонд на территории какой-нибудь «ДНР», а также преследование ответственных за перемещение «Бука» — это действительно оставляет Москву «юридически» чистой при фактическом признании ответственности.

А завершается речь словами о том, что Москва готова к «предметному и профессиональному разговору». Готова к тому, что стоило бы сделать еще четыре года назад?

 

Оцени статью:
1
2
3
4
5
Средний балл - 3.2 (оценок:25)