Общество
Владимир Мартьянов, Сергей Олехнович, фото Янки Пагулянки

«Беларусь. Совершеннолетие». Год 1999-й

Гиперинфляция, пятимиллионная купюра и деноминация; ввод в эксплуатацию газопровода «Ямал-Европа», дефицит бензина и проект ССР; события в Югославии, перепись населения и выборы в местные Советы; появление «Альфа-радио» и Velcom; переход Сергея Гуренко в «Рому», первое чемпионство БАТЭ и рок-корона «Нейро Дюбеля»; альтернативные выборы президента, трагедия на Немиге, смерть Геннадия Карпенко и исчезновение Юрия Захаренко, Виктора Гончара и Анатолия Красовского. Таким остался в памяти 1999 год

«Салiдарнасць» и TUT.BY предлагают вашему вниманию девятую часть совместного интерактивного проекта «Беларусь. Совершеннолетие».

Предыдущие части: 1991 год, 1992 год, 1993 год, 1994 год, 1995 год, 1996 год, 1997 год, 1998 год.

В.М. — Начнем, пожалуй, с экономики. Тут 1999-й запомнился чудовищной инфляцией. Белорусский рубль катастрофически обесценивался…

С.О. — … А доллар вел себя совсем, как пушкинский князь Гвидон в бочке: «и растет ребенок там не по дням, а по часам».

В.М. — Вместе с инфляцией появлялись и новые купюры — в апреле Нацбанк ввел в обращение купюру достоинством 1 000 000 рублей, а в сентябре в оборот был пущен дензнак номиналом в 5 000 000. А поскольку и минимальная заработная плата в то время равнялась, по-моему, одному миллиону рублей, то практически все белорусы были миллионерами. Что касается американских денег, то один доллар США по состоянию на 31 декабря 1999 года стоил 320 000 рублей.

С.О. — А 2 января 1999-го — 107 000 рублей. То есть за год американская валюта укрепилась в три раза. Но это официальный курс, а ведь был еще и «черный рынок».

В.М. — Интересные данные по этому поводу приводил Александр Потупа. За пять лет, с 1994 года, официальный курс Нацбанка вырос почти в 100 раз, реальная стоимость наличного доллара — в 163 раза. Минимальная зарплата в номинальном исчислении возросла в 100 раз, но 5 лет назад она составляла около четырех долларов (10 000 рублей), а к 1999-му — немногим более двух. Примерно в 4 раза упала и средняя зарплата: до фантастически низкого уровня порядка 20 центов в час.

С.О. — Купюры достоинством в 100, 200, 500 рублей оказались не нужны, и их выпуск был прекращен в апреле.

В.М. — Точно. А розничные цены на товары, тарифы были округлены до 1000 рублей. «Мелочь» можно было обменять на более крупные номиналы в банках. Да только и 100, и 200, и 500 рублей были уже сущими «копейками». Помню, что хождение с ними по банкам особого смысла не имело, и я еще долго потом находил в карманах старых курток выведенные из обращения купюры.

Кстати, тогда же, в апреле Совет Республики одобрил закон «О ценообразовании», согласно которому государственную политику в этой области будет определять президент. Там же были определены меры ответственности за нарушения ценовой политики. В частности то, что юридические и должностные лица, предприниматели будут нести ответственность за завышение или занижение установленных уровней регулируемых цен, предельных торговых надбавок.

С.О. — Чуть раньше, в январе Нацбанк частично либерализовал валютный рынок — продавать валюту на межбанковском рынке разрешили практически без ограничений. Причиной такого решения стало отсутствие у государственных предприятий-экспортеров возможностей иным способом приобретать валюту для собственного производства.

В.М. — Но долго побыть миллионерами белорусам не дали: в октябре было объявлено о деноминации. Отнимали три ноля.

С.О. — А куда, скажи, было деваться? Это ж какой перерасход краски и чернил при печатании ценников! По-моему, как раз в те времена появилась шутка: «Скажите, у вас здесь цена указана или номер телефона?».

В.М. — В итоге с 1 января 2000 года с купюр убрали три ноля, а доллар стал стоить «всего» 320 рублей.

Кстати, сегодня уже немного осталось до трех тысяч. Так что можно легко подсчитать, насколько возросла стоимость американской валюты за последующие девять лет. Получается, примерно в 9 раз, что, согласись, все-таки не в 100.

С.О. — То есть ты тоже считаешь, что Беларусь за это время превратилась в эдакого «восточноевропейского тигра»?

В.М. — Это, может, и очень громко сказано, но в сравнении с 90-ми годами прошлого века некая стабилизация ситуации все-таки имеет место.

С.О. — Во многом благодаря грамотной политике «нефть и газ в обмен на поцелуи».

Тем паче в ноябре 1999 года состоялось знаковое политико-экономическое событие: заработал газопровод «Ямал-Европа». В канун очередной годовщины большевистского переворота наш президент и глава «Газпрома» Рем Вяхирев торжественно открыли белорусский отрезок трубы.

В.М. — Хотя в начале года произошел конфликт с «Газпромом». 29 января концерн объявил о 12-процентном сокращении поставок газа в Беларусь. «Газпром» заявил о нежелании поставлять газ в Беларусь по внутренним российским ценам, поскольку Беларусь рассчитывалась бартером, а не «живыми» деньгами.

…Ты подобрал хороший термин — «политико-экономическое». Политика как раз на первом месте. Потому что в отношениях с «Газпромом» всегда было больше политики, чем экономики. Ведь в 1998 году, когда Беларусь всю осень вообще не платила за российский газ, концерн по просьбе белорусского руководства вообще увеличил объем поставок в два раза.

Поэтому все сегодняшние перипетии с «Газпромом» уже смотрятся как перманентное дежа вю.

С.О. — Вообще-то, исследования показывают, что 95-97 процентов здоровых людей хотя бы раз переживали дежа вю. Если же состояние, когда человек ощущает, что он уже был в подобной ситуации, происходит чаще — это уже, видимо, патология. Как с многочисленными договорами о союзе Беларуси и России. Ведь в декабре 1999-го наши страны подписали Договор о создании Союзного государства и Программу действий Республики Беларусь и Российской Федерации по реализации положений Договора о создании Союзного государства… Не подскажешь, какой по счету это был договор с середины 90-х? Нет? Досадно…

Однако, по мнению авторов, эти документы, цитирую, «открыли путь для выхода на качественно новый уровень единения двух наших братских стран и народов». Во как!

В.М. — А в апреле белорусская сторона намеревалась передать в Москву проект договора об объединении двух стран в союзное государство, которое предлагалось назвать ССР — Союз Суверенных Республик.

Согласно проекту, каждая из сторон сохраняет свой суверенитет. За исключением «полномочий, переданных Союзу». Союзу планировалось передать внешнюю политику, оборону и безопасность, бюджетную, денежно-кредитную и налоговую системы, таможенные вопросы, энергетику, транспорт и связь. В «исключительной компетенции» Союза будет находиться также управление собственностью нового государства.

О каком сохранении суверенитета можно говорить при таком раскладе?

Государственными органами ССР предлагалось сделать Высший Совет, парламент, правительство, банк, счетную палату. Предусматривался и суд Союза. Высший Совет должен подписывать союзные законы, утверждать военную доктрину и международные договоры, образовать Совет безопасности и наднациональные органы управления, определять дату проведения выборов в парламент Союза и так далее.

Накануне намеченной на конец апреля встречи с Борисом Ельциным, глава белорусского государства заявил, что «сегодня в России тормозится практически все». «Просто невозможно что-либо решить в России. Именно поэтому и именно в этом ключе я хочу откровенно побеседовать с Борисом Николаевичем», -- возмущался Лукашенко.

В общем, похоже, что за последующие десять лет ничего особо и не поменялось в этом направлении. И это совсем неплохо, потому как проект под названием «союзное государство», с моей точки зрения, без потери независимости вряд ли возможен — с такими проектами до совершеннолетия суверенная Беларусь могла бы и не дожить.

С.О. — Более чем резонное замечание. Я уже говорил и готов еще раз повторить: на мой взгляд, замечательно, что все интеграционные потуги, с которыми носились, будто с венерической болезнью, закончились в принципе ничем.

Правда, в 1999 году перспектива создания ССР не выглядела утопией. Ведь, например, было принято решение о создании единой региональной системы ПВО, а в Минске прошел пленум организации «Отечество», которая поддержала платформу мэра Москвы Юрия Лужкова и Александра Лукашенко…

В.М. — Хотя в реальной жизни было вовсе не так благополучно. Так, в январе 1999 года начался конфликт между белорусскими и российскими грузоперевозчиками. Суть проблема была в том, что белорусские расценки на грузоперевозки россияне посчитали демпинговыми и в одностороннем порядке приняли решение о введение оплаты за проезд через российскую территорию.

Ничего не напоминает?

С.О. — Параллели с «молочной войной», грянувшей десятилетие спустя, напрашиваются сами собой.

В.М. — В общем, на границах долго стояли очереди из грузовиков, и в результате конфликта с этого года Россия ввела разрешительную систему распределения квот на работу на своем рынке для белорусских перевозчиков. Вот такая дружба.

А 13 января Белтелерадиокомпания перекрыла рекламные блоки ОРТ блоками собственной рекламы. В общем-то, стало понятно: следующим шагом станет перекрытие новостного блока, и наши телевизионщики уже готовы к этому.

С.О. — Раз уж ты вспомнил про автомобили, то 1999 году в нашей стране появилась «автогражданка». В феврале был подписан декрет «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств».

В.М. — Кстати, у России возникали и вопросы по поводу реэкспорта из Беларуси продуктов из российской нефти. Дошло до того, что с июня по октябрь 1999 г. самые ходовые марки бензина — АИ-76 и АИ-92 — в Беларуси были в дефиците. Все шло за кордон! Виктор Калюжный, занимавший пост министра топлива и энергетики России, прислал в Минск письмо, суть которого сводилась к тому, что белорусы должны пересмотреть вопрос реэкспорта продуктов из российской нефти. В противном случае Россия поднимет цены до уровня мировых.

В мае-августе 1999 года цены на нефть на белорусском рынке выросли в два раза и приблизились к мировым.

С.О. — Короче, дружба дружбой, а «черное золото» — врозь.

Что касается союзных отношений, то интриги в них в 1999 году добавила Югославия, выразившая желание присоединится к союзу России и Беларуси.

В.М. — События в Югославии — отдельная страница истории 1999 года. Военная операция блока НАТО против Союзной Республики Югославия проходила с 24 марта по 10 июня. Основная часть военной операции состояла в применении авиации для бомбардировки стратегических военных и гражданских объектов на территории Сербии.

Поводом для применения силы в отношении Югославии стал инцидент в селе Рачак на территории Косово. По версии албанских боевиков, югославские силовики 15 января 1999 года устроили там расправу над мирным населением.

Количество задействованных самолетов НАТО, участвующих в налетах на югославские города, превышало 500 единиц. Авиаударам были подвергнуты военные стратегические объекты в крупных городах Югославии, в том числе и в Белграде.

С.О. — Между прочим, летом 2004-го, когда я был в Белграде, видел последствия бомбардировок на окраине города…

События в Югославии вызвали бурную реакцию в Беларуси. В Белград отправлялись конвои с гуманитарным грузом. Помнится, Лукашенко, выступая перед депутатами парламента, заявил, что начался новый передел мира, а ракетно-бомбовые удары НАТО показали истинные цели западных демократов, присвоивших себе преступное право наказывать другие нации.

В.М. — Президент также потребовал от Запада прекратить оказывать давление на Беларусь, заметив, что Европа и США финансируют независимые белорусские масс-медиа, местную оппозицию, некие реваншистские силы. «На все телодвижения на наших границах с Литвой и Польшей будет дан адекватный ответ. Мы вам не Югославия, мы сумеем защитить нашу безопасность, чего бы это ни стоило», — отметил глава государства.

С.О. — Ну а противостоять Западу должно союзное государство. Именно оно, по мнению Лукашенко, должно было «стать ядром, вокруг которого образуется мощный цивилизованный центр суверенных государств».

В.М. — Тогда же президент подробно остановился на сотрудничестве Беларуси с МВФ. Как известно, нам так и не дали стабилизационный кредит, который должен был минимизировать последствия августовского дефолта 1998 года.

«Мы выполнили все их условия. Пошли на суперрыночные реформы, но не получили ни копейки. Им не нравится наша независимая позиция, наши попытки возродить мощное объединение, наша дружба с Россией. Я говорю это на основании документов, закрытых для прессы», — заявил тогда Лукашенко.

А 9 апреля председатель Госдумы РФ Геннадий Селезнев, вернувшийся из Югославии, сообщил Борису Ельцину о просьбе Слободана Милошевича присоединиться к союзу России и Беларуси. «Этот Союз возможен, ведь даже те аргументы, которые были у некоторых людей, что у нас нет общей границы с Югославией, не являются существенными», — заметил Селезнев, приведя в пример США и штат Аляска.

С.О. — Спустя несколько дней после заявления Селезнева в Белград с рабочим визитом вылетел Лукашенко. Вернувшись, президент Беларуси заявил, что ответ на просьбу Югославии о вхождении в союз будет «умеренным»: «Мы будем рассматривать эту просьбу и решать этот вопрос не завтра и послезавтра, а в течение какого-то времени».

В.М. — Правда, война закончилась распадом самой Югославии, и проблема решилась сама собой.

Кстати, с моей точки зрения, Лукашенко был прав, когда, в связи событиями на Балканах, говорил о «новом переделе мира». Югославские события стали основой для возникновения других локальных конфликтов. Взять ту же Абхазию и Южную Осетию — с их стороны возник вполне резонный вопрос: почему Косово можно, а нам -- нет?

Таким образом, Европа и США создали прецедент, который еще долго будет использоваться как жупел разными сепаратистскими движениями. А в случае с отколовшимися грузинскими анклавами история вообще вернулась бумерангом.

С.О. — Пожалуй, ситуация в Югославии не была настолько однозначна, как ее пытались представить и на Западе, и на Востоке. Видимо, это единственный тезис, который можно считать истинным. Или близким к истинному.

Но вернемся к событиям в Беларуси.

В.М. — В 1999 году в стране прошла первая в суверенной Беларуси кампания по переписи населения. Выяснилось, что нас 10 миллионов 45 тысяч человек. Всего в стране жили на тот момент представители более 130 национальностей, а белорусами себя считали 81,2 процента Выяснилось, что русский язык считают родным 24,1%. Не так уж и много. Что, однако, это не помешало ему стать основным государственным языком страны.

С.О. — Удивительно. Ведь на референдуме 1995 года за то, чтобы «уравнять в правах» русский и белорусский языки, согласно официальным данным, высказалось 4 017 273 человека или 83,3 процента…

В.М. — А еще 16 апреля 1999 года СП ООО «МЦС» начало подключать абонентов. В Беларусь пришла торговая марка Velcom и с ней — самый популярный в мире стандарт GSM.

А что памятного было в спортивной жизни?

С.О. — В 1999 году Сергей Гуренко, многолетний капитан нашей сборной по футболу, лидер по количеству матчей, проведенных за национальную команду, подписал контракт с итальянской «Ромой», став вторым после Сергея Алейникова белорусским футболистом, уехавшим играть в топ-чемпионат и в топ-команду.

В.М. — По-моему, именно в 1999 году БАТЭ впервые выиграл чемпионат страны?

С.О. — Точно. 12 июня 2009 года в Борисове состоялся благотворительный матч, посвященный десятилетию первой победы БАТЭ в национальном первенстве. В нем участвовали футболисты борисовского клуба, добывшие то золото, и сборная Беларуси, составленная из игроков, защищавших цвета главной команды страны в 90-х годах. К слову, БАТЭ-99 победил — 7:3.

В конце 1999 года председателем правления ЗАО «ФК «Динамо-Минск» стал известный предприниматель и бизнесмен, глава холдинга «Трайпл» Юрий Чиж. Дела у «Динамо» пошли на лад, команда почти постоянно в призерах, хотя чемпионат страны выигрывала с тех пор лишь однажды — в 2004 году.

А еще в 1999-м команда КВН Белорусского госуниверситета стала чемпионом лиги веселых и находчивых.

Но не пора ли нам переходить к политическим катаклизмам, из-за которых 1999 год стал, видимо, самым трагичным в истории нашей страны?

В.М. — Давай сначала вкратце обрисуем общую политическую ситуацию. В 1999 году прошли выборы в местные Советы. Оценивая их, служба мониторинга Белорусского Хельсинкского комитета заявила, что впервые со времен СССР, выборы в Беларуси приобрели «фиктивный характер». Отмечалось и отсутствие альтернативы во многих округах, и целенаправленное отсеивание неугодных кандидатов, и давление администрации предприятий и вузов на избирателей с целью обеспечить явку. Ряд оппозиционных партий эти выборы бойкотировал.

Консультативно-наблюдательная группа ОБСЕ во главе с Ханцем-Георгом Виком также отметила такие негативные черты выборов, как отсутствие конкуренции во многих округах и низкую активность избирателей.

С.О. — Минюст в 1999 году решил провести перерегистрацию политических партий. При этом для получения статуса партии уже требовалось не 500, а 1 500 членов. Перерегистрацию должны были пройти и профсоюзы.

В.М. — Ты своевременно вспомнил о профсоюзах: 27 января 1999 года в Минске прошел митинг, организованный Федерацией профсоюзов Беларуси и направленный против дальнейшего обнищания народа. В нем приняли участие около 10 тысяч человек.

В январе шествие проводил также и БНФ, выступая против интеграции Беларуси и России. Стоит вспомнить и Марш Свободы, прошедший в октябре. Это свидетельствует о том, что накал политических страстей в стране был нешуточным.

29-30 января в Минске прошел Конгресс демократических сил. Главная задача мероприятия — объединение оппозиции — так и осталось не решенной. На Конгрессе был принят ряд резолюций. В том числе обращалось внимание на то, что, согласно Конституции 1994 года, 20 июля 1999 года истекает срок президентских Александра Лукашенко. И мы вплотную подошли к одному из главных событий года — к альтернативным выборам.

С.О. — Которые стали, пожалуй, самой серьезной акцией демсил за все время новейшей истории страны.

В.М. — Весной произошло трагическое событие: 6 апреля 1999 года от сердечного приступа скончался Геннадий Карпенко — бывший вице-спикер Верховного Совета, председатель созданного оппозицией теневого правительства, член-корреспондент Академии наук Беларуси, один из создателей Объединенной гражданской партии.

С.О. — Причем некоторые лидеры оппозиции и семья Карпенко и по сей день публично выражают сомнения по поводу кончины Геннадия Дмитриевича, подозревая, что смерть одного из самых влиятельных оппозиционных политиков была не совсем естественной.

В.М. — Потеря Карпенко стала для демсил серьезным ударом. Он действительно пользовался большим авторитетом в обществе и вполне мог стать одним из ведущих кандидатов на пост главы государства — если не на альтернативных выборах 1999 года, идею проведения которых, насколько я помню, Геннадий Дмитриевич не поддержал, так в 2001 году, когда в Беларуси, согласно Конституции 1996 года, должна была пройти уже официальная президентская кампания.

С.О. — И это была не единственная потеря демократических сил. 7 мая 1999 года недалеко от собственного дома бесследно пропал экс-министр внутренних дел генерал-майор Юрий Захаренко. Расследование похищения, которое велось государственными следственными органами, не принесло результатов. Правозащитники считают, что Юрий Николаевич был похищен по политическим мотивам.

Юрий Захаренко и Геннадий Карпенко

Захаренко был первым, но, увы, не последним в списке исчезнувших белорусских политиков…

В.М. — Летом 1999-го оппозиция заявила об истечении срока президентских полномочий Александра Лукашенко согласно Конституции 1994 года. В июле депутаты Верховного Совета XIII созыва, не признавшие результатов референдума 1996 года, избрали Виктора Гончара и.о. председателя ВС вместо Семена Шарецкого, который, в свою очередь был признан и.о. президента.

С.О. — Гончар, занимавший пост главы Центризбиркома практически до референдума 1996 года, выступил с заявлением о том, что продолжает исполнять свои обязанности. И назначил дату президентских выборов на 16 мая 1999 года.

Фото «Народная воля»

В.М. — Гончар — юрист, и к организации альтернативных выборов он подошел со всей ответственностью. Были созданы избирательные участки и комиссии. Виктор Иосифович даже направил в местные исполкомы списки членов участковых и окружных избирательных комиссий. Конечно, с одной стороны, это ставило под удар демократических активистов, чьи фамилии значились в документах. Но Гончар, видимо, хотел сделать так, чтобы все было в соответствии с законом.

С.О. — В день окончания срока президентских полномочий по Конституции 1994 года белорусский художник Алесь Пушкин провел ставший знаменитым перформанс с тачкой навоза, «удобрив» площадку возле здания Администрации президента. За это Пушкин получил два года лишения свободы условно.

А на альтернативных выборах Виктор Гончар и его сторонники действительно проделали титанический объем работ.

В.М. — Свое согласие на выдвижение дали два кандидата: находящийся в эмиграции Зенон Пазьняк и экс-премьер Михаил Чигирь, вернувшийся ради этого из Москвы, где он к тому времени работал.

С.О. — Активисты проводили сбор подписей. По озвученным тогда Центризбиркомом Гончара цифрам, более 100 тысяч граждан поставили подписи за выдвижение Михаила Чигиря. Помню, к этим выборам удалось привлечь внимание СМИ и в России, и в мире.

В.М. — Еще в феврале, буквально сразу после того, как была озвучена инициатива с альтернативными выборами, Гончара осудили на 10 суток. Политик объявил сухую голодовку. После освобождения его готовились встречать на Окрестина журналисты и обычные люди. Чтобы избежать этой торжественной встречи, Гончара тайно вывезли из спецприемника и выбросили из машины в сугроб в нескольких километрах от его дома.

С.О. — А в последних числах марта был арестован Михаил Чигирь, зарегистрированный кандидатом в президенты на альтернативных выборах. Чигирю предъявили обвинения в хищениях в особо крупном размере.

В.М. — В общем, странная получалась картина. Один кандидат в СИЗО, другой в эмиграции…

С.О. — Мне кажется, никто — в том числе и Гончар — всерьез и не рассчитывал избрать на альтернативных выборах нового президента. Это была мощная PR-акция, призванная привлечь внимание к этой проблеме и в Беларуси, и за ее пределами. Надо отметить, что Виктору Иосифовичу и его коллегам в принципе удалось добиться намеченной цели. Но какой ценой…

В.М. — Летом 1999 года произошел еще один громкий арест. 13 июля 1999 года был арестован ректор Гомельского медицинского института Юрий Бандажевский. Профессор обвинялся в получении взятки, хотя упорно циркулировали слухи о том, что истинной причиной стали результаты исследований ученого в области воздействия радиации на организм человека, которые расходились с утверждениями белорусских властей об отсутствии опасности для проживания на загрязненных после Чернобыльской аварии территориях с небольшими уровнями радиации. В защиту Бандажевского выступали правительства разных стран, международные правозащитные и научные организации.

Позже, уже в 2001 году, Юрий Бандажевский был приговорен к 8 годам лишения свободы. Экс-ректора освободили условно-досрочно в августе 2005-го. Кстати, где-то читал, что Бандажевский стал 25-м человеком в мире, который получил «паспорт свободы», дающий право свободно передвигаться по Европе и выбирать в качестве места жительства любую страну континента.

С.О. — А вечером 16 сентября 1999 года бесследно пропали Виктор Гончар и его друг, предприниматель Анатолий Красовский. Они поехали в баню и домой уже не вернулись…

В.М. — Знаешь, я, помнится, не сразу поверил в то, что Гончар действительно исчез. Почему-то верилось, что он вернется; что это часть какого-то плана. Уверенности в этом добавила история с Тамарой Винниковой, которая тоже пропала, но потом странным образом обнаружилась в Великобритании.

С.О. — Да, арестованная в декабре 1997 года Винникова была отпущена из-под стражи под домашний арест в связи с ухудшением здоровья. После освобождения из СИЗО экс-глава Нацбанка содержалась дома. Причем, как сообщалось, под круглосуточным надзором сотрудников правоохранительных органов. Каким-то непостижимым образом ей удалось бежать весной 1999 года, а спустя несколько месяцев Винникова объявилась в Лондоне.

В.М. — И вот это ее «своевременное» появление вселяло надежду, что Гончар тоже вот-вот объявится. Казалось, так же появятся и остальные пропавшие. К сожалению, этого не произошло…

С.О. — Ты прав, в худшее верить не хотелось.

В.М. — Хотя практически сразу со стороны демсил посыпались обвинения в адрес властей. Но большинство все же исходило из того, что власть сама должна быть не заинтересована в исчезновении своих политических противников. Ведь она же первая попадает под подозрение! По-крайней мере, тогда так казалось…

С.О. — Наверное, лишь к концу года, когда уже прошло достаточно времени, а о пропавших не было ни слуху ни духу, стало понятно, что люди действительно исчезли. И лишь недавно Александр Лукашенко в принципе признал, что они убиты . Правда, по версии президента, неизвестными преступниками по коммерческим мотивам…

В.М. — Нельзя обойти стороной и еще одну трагедию 1999 года — 30 мая, во время проходящего неподалеку от станции метро «Немига» концерта группы «Манго-Манго» началась гроза с градом. Люди бросились искать укрытия от ненастья в метро. В переходе возникла давка, в результате которой погибли 53 человека, в основном — молодые девушки: у них попросту не хватило сил противостоять толпе. Кроме того, более 160 человек получили травмы различной степени тяжести.

В одной из столичных больниц после трагедии на Немиге

С.О. — По-моему, там проводился не только концерт, но и праздник пива. И по версии властей, основной причиной стало трагическое стечение обстоятельств… Во всяком случае, я не помню, чтобы кто-то из власть предержащих понес серьезное наказание за смерть людей. Помнится, лишь тогдашний столичный градоначальник Владимир Ермошин подал прошение об отставке, но президент ее не принял.

По факту гибели, правда, было возбуждено уголовное дело — в халатности обвинялись начальник милиции общественной безопасности ГУВД Мингорисполкома Виктор Русак и начальник отдела массовых мероприятий Михаил Кондратин. Однако, если не ошибаюсь, в 2002 году обвинение было переквалифицировано на иную статью, которая не предусматривала ответственности за гибель людей. Да и дело было прекращено в связи с истечением срока давности…

В.М. — Тяжелый, жуткий был год 1999-й, восьмой год белорусской независимости. Пожалуй, самый страшный в летописи независимой Беларуси. Знаешь, я очень рад, что мы завершили о нем воспоминания. Хочется лишь одного: чтобы еще один такой же год никогда не повторялся в истории нашей страны.

С.О. — Полностью с тобой согласен. Как сейчас помню: по сравнению с тем, что происходило в 1999 году, «проблема 2000 года» — возможный сбой в компьютерных программах в связи с переходом с двух девяток на два нуля, о которой в ноябре-декабре твердили на всех углах, не выглядела серьезной. И, как оказалось, она не стоила и выеденного яйца. Но о годе, венчавшем XX век и второе тысячелетие, — в следующий раз.

***

А чем вам запомнился 1999 год? Приглашаем вас поделиться своими воспоминаниями здесь.