Дмитрий Дрозд

Советский рабочий из Минска: «Ботинки порваны и есть нечего»

В рамках проекта «СССР: как это было на самом деле» публикуем авторский цикл «Нерадостные советские праздники». Часть вторая.

Иван Владимиров. «Иностранные туристы в Ленинграде». 1937 год

Сейчас сложно поверить в то, какими у белорусов 1930-х годов были причины, чтоб не идти на советские праздники. А самыми популярными, дошедшими до нас в отчетах секретных осведомителей, оказались голод, отсутствие обуви и одежды, а также сил после работы и задержка зарплаты.

И, конечно, абсолютное отсутствие праздничного настроения (часть первую читайте здесь). Факты недовольства своей жизнью накануне праздников фиксировались тысячами:

«Минск. Электростанция. Работница Чикун: «Говорят, что в городе уже зажгли свет, иллюминация. А жрать нечего».

«Тубинститут. Сотрудник Андросик: «Вот празднуем, а пайка праздничного не дают. Какой же это праздник? На демонстрацию не пойду на пустой желудок».

«Центральная рабочая поликлиника. Санитарка: «Завтра на демонстрацию не пойду, так как я и дети без хлеба голодаем».

«Наркомат финансов. Экономист Древотинов: «Это дело ваше, молодых, идти на праздник, а нам, старикам, приходится разрешать более сложные проблемы. О хлебе для детей, для голодной семьи… Не знаю, что это будет… Жить всё труднее и труднее. Зимой из-за дров семья мерзла, думал, придет весна — вздохну свободнее. А тут тебе на — еще хуже, смотришь, хлеба не хватает. За последнее время систематически начинает голодать семья, а тут 1 мая, демонстрация».

«Санитарка 1-й больницы: «Нечего есть, я так ослабла, что ходить трудно! Не хочется идти на демонстрацию, не евши, да и есть нечего».

«Работник артели «Точная механика»: «Я голодный и просто не имею сил ходить. Что же это, в конце концов, такое делается, что с каждым годом становится всё хуже».

На некоторых предприятиях БССР из-за задержки зарплаты ситуация была еще тяжелее.

2 ноября 1931 года в Минске на швейной фабрике, в Могилеве на шорной, а также на многих предприятиях Гомеля рабочие еще не получили зарплаты, который им должны были выплатить 15 октября. Общая сумма задержанной зарплаты только по Гомелю составляла 300.000 рублей. Плюс настоящей катастрофой для семей рабочих была задержка продуктового пайка.

На минской швейной фабрике рабочий цеха № 2 Элькин при коллегах сказал: «Что с того, что мы кончим пятилетку в четыре года, когда денег все равно нет и купить тоже нечего. Уже четырнадцать лет, как мы ждем и не можем дождаться улучшения. И чем дальше, тем хуже».

Его поддержал рабочий Стукмейстер: «Вот везут пшеничную муку, вероятно, кому-нибудь на праздники. Нынче праздники проходят вяло, так как пайков не дают и нет того подъема, что был в первые годы революции».

В Могилеве на шорной фабрике зарплата за сентябрь не была выдана и накануне 7 ноября. По этому поводу рабочий Бурделяк заявил: «Плохо стало — денег нет. Днями ходишь голодный, трудно так в дальнейшем работать».

Задержки зарплаты остались и в 1932 году. В Могилеве на шелковой фабрике рабочий Беловежкин жаловался: «Осталось всего несколько дней до праздника, а зарплату выдали только за март. А между тем должны были уже выдать за вторую половину апреля. Кооперация уже два месяца ничего не дает, так что первого мая можно будет спать, ибо голодному не до празднования». Присутствующие с ним согласились.

Учащаяся молодежь тоже была недовольна.

Студент физмата БГУ говорил: «Голодный май, холодный май, и нет никакого удовольствия его праздновать. Правительство силой выгоняет заморенный голодом народ и заставляет несколько часов маршировать по улицам. И этим делается искусственное праздничное настроение».

В Минском архитектурно-строительном техникуме студент Мельников (член партии) констатировал: «Подходит праздник, а у нас в техникуме так тихо, пахнет какой-то мертвечиной». На что его беспартийный однокашник Франц Янушевский ответил: «Меня праздники нисколько не интересуют — я босый и голодный. Пишут везде и всюду в газетах про заграничный кризис, а своего в своей стране не замечают. Верно говорил Бухарин, что белые дальнозорки, а красные близоруки, и ничего не будет».

Еще один студент БГУ говорил: «Совсем не радует людей этот праздник, невозможно увлекаться большевистскими идеями, получая голодные пайки и ничего не получая из промтоваров. Проводят такую политику, от которой народ задыхается. Власть себя только компрометирует».

Была у советских людей еще одна проблема — нехватка обуви. Система снабжения граждан велась только через кооперацию: каждый был прикреплен к определенному магазину и покупал по карточкам установленные партией и правительством хлеб, сахар, муку, обувь, одежду. Правда, в этих магазинах зачастую ничего не было и даже за хлебом нужно было выстоять многочасовые очереди. Талоны на обувь регулярно так и оставались нереализованными, а купить что-то на рынке рабочие не могли — из-за дороговизны.

В 1932 году накануне Первомая рабочий 1-го агрегата минской фабрики «Октябрь» Веребейчик, беседуя с коллегами, сказал: «Сухая теперь жизнь настала. Один раз в году праздник бывает, и то нельзя его отпраздновать, как следует. Раньше на Пасху можно было одеться и покушать. А теперь 1 мая   пришло, а ботинки порваны и есть нечего».

На той же фабрике работница Баум говорила: «Я уже третий раз прошу талон на обувь, а мне не дают. Придется праздновать разутой, а в пайке дают 800 грамм сахару, крупы и мыла, вот и приготовь праздничный обед!».

В Витебске работница ватерного цеха льнопрядильной фабрики «Двина» сетовала: «Вот тебе и майские праздники — дали паек, что за один день съешь, а дети голодные, да и не то, что было в 1926 году».

Рабочий того же цеха поддержал ее: «На демонстрацию не пойду, потому что нет обуви, буду сидеть дома».

Их дополнил третий: «Я ходить не буду, потому что мне к празднику ни черта не дали».

В Минске на кирпичном комбинате с начала октября 1931 года началась большая текучка рабочей силы. Причиной был малый заработок, а также то, что рабочие-сезонники были босые и раздетые. При этом обувь в кладовых была, но не ее выдавали. Как отмечено в докладной записке, «из числа рабочих, у коих нет обуви — не выходят на работу, в связи с этим администрация их увольняет».

В другой записке сказано: «На заводе «Коммунар» в литейном цеху около пяти человек не имеют обуви и работают босыми, в том же цеху рабочим-формовщикам полагающиеся по договору кожаные наколенники не выдаются».

В Минском физкультурном техникуме студенты 1-го курса время от времени не ходили на лекции из-за отсутствия обуви. Молодые люди говорили директору: «Если Вы нам не поможете достать обувь, то будем вынуждены оставить техникум. Столовая, где студенты питаются, прекратила в последнее время отпуск обедов в счет стипендии, и нужно ежедневно покупать обеды, а у студентов денег нет. Выданы авансы по 5 рублей, но их хватило на пять дней, а остальные 25 дней вынуждены голодать или продавать последнюю рубашку на базаре».

Студент Каган (рабочий, исключенный из комсомола) говорил: «Я, ребята, считаю, что нам нужно организованно заявить директору, или пускай сейчас нас выпустят из техникума или создадут условия для существования, ибо если мы поголодаем два месяца, то выпускать будет некого».

Напомним, в советской стране произошло постепенное закрепощение человека. И если сначала только колхозник не мог покинуть свой колхоз без разрешения председателя и сельсовета, то к 1940 году люди были также прикреплены к своим фабрикам и заводам, учебным заведениям. Уйти по своему желанию никто не мог — самостоятельная смена места работы или учебы могла закончиться тюремным сроком.

Совсем печально советские праздники выглядели для иностранных специалистов, привыкших к иному уровню жизни. О том, что промышленные чудеса сталинской эпохи закупались за границей и создавались «инспецами», сейчас мало кто знает. Но в СССР и, в частности, БССР, многие заводы были построены именно ими.

К примеру, инспециалист Эрслинг, работавший на «стройках социализма» в Могилеве, после демонстрации безрадостно заключил: «В чем смысл гонять голодных и раздетых людей по улицам? Никто в СССР хорошо не живет. Кушают, как следует, только работники ГПУ».

Статья опубликована в рамках проекта «СССР: как это было на самом деле». Продолжение авторского цикла следует…

Оцени статью:
1
2
3
4
5
Средний балл - 4 (оценок:62)