Андрей Ванденко, «Итоги»
Просто Маэстро

"Кое-кому до сих пор не дает покоя, что в свое время я играл Брежневу и Андропову... Но я никогда не сочинял агиток, не писал песен о великой и любимой социалистической родине, хотя и ношу звание народного артиста СССР, о чем говорю без всякого стеснения. Более того, горжусь этой наградой..." — заявил "Итогам" Раймонд Паулс.

Советская Прибалтика давно стала независимой Балтией, в Ригу без загранпаспорта и латвийской визы россиянину теперь ни ногой, но, странное дело, Раймонда Паулса мы по-прежнему считаем своим. Видимо, по привычке. Или из любви к "Маэстро", "Миллиону алых роз", "Старинным часам", "Вернисажу" и другим шлягерам 80-х.

— Слышал, вас в Латвии называют черно-белым маэстро, Раймонд Волдемарович?

— Обращайтесь без отчества. Так проще и короче. Мы же в Европе...

— Тогда уж маэстро. Еще привычнее...

— Значит, черно-белый? Наверное, это из-за классического сочетания в одежде. Зрители привыкли видеть меня в смокинге и белоснежной сорочке играющим на черном рояле. Образ сложился помимо моей воли…

В феврале пройдет мой творческий юбилейный вечер, двенадцать тысяч билетов в новый рижский Дворец спорта народ раскупил за пару дней. Не скрою, приятно. Все-таки я не голливудская звезда, раз по-прежнему помнят, готовы слушать, значит, еще жив.

— Скромничаете, маэстро. У вас и на "Новую волну" силы остаются. Каждое лето гоните ее в Юрмале.

— Наверное, в этом году отойду от конкурса. Телевидение слишком активно вмешивается, давит, да и некоторые российские звезды ведут себя странно. Если выпускать на сцену личных поваров, парикмахеров и стилистов, "Волна" долго не протянет.

— Камешек в огород Аллы Борисовны?

— Не хочу ни с кем ссориться, но песенный конкурс — не капустник, верно? А потом люди удивляются, что в Юрмале два года подряд побеждают исполнители из Латвии, говорят, дескать, Паулс лоббирует. Ерунда! К делу надо серьезно относиться, только и всего.

— С Пугачевой сейчас общаетесь?

— Редко. Поводов нет. Работать с Аллой было интересно, хотя и сложно. Она привыкла чувствовать себя хозяйкой положения, а я не давал командовать, помыкать, вот иногда искры и летели.

— Зато в итоге возгоралось пламя. А теперь примадонна даже старые ваши хиты исполнять отказывается.

— Не могу ее заставить, не хочет петь — ради бога. Главное, что мои песни продолжают звучать на латышском языке, как задумывалось изначально. Ведь многие шлягеры, ставшие популярными в Советском Союзе, сперва записывались с другими текстами и лишь позже переводились на русский. Так было с "Листьями желтыми", "Старинными часами", "Без меня". И "Миллион алых роз" Андрей Вознесенский придумал под готовую мелодию. Когда Алла впервые услышала стихи, стала возмущаться: "Что за дурацкие слова? Их трудно спеть". Помню, еле ее уговорили...

— На юбилейный концерт кого-нибудь из наших певцов позовете?

— Ваших? Немыслимо! Мы не можем заплатить, сколько они просят. Обойдемся своими силами.

— Когда в последний раз в Москве были, маэстро?

— Года полтора назад на юбилее Игоря Крутого. Других поездок пока не планирую.

— В гостях хорошо, а дома лучше?

— Действительно, я не большой любитель путешествий, но дело в ином. На том концерте в Кремле российское поп-созвездие присутствовало почти в полном составе, и все исполнители открывали рот под фонограмму. Понимаю: телевидение, технические требования, но... это не концерт. Не работаю так, не вижу смысла участвовать в подобных шоу, скучно. Привык сесть за инструмент, сыграть... Только кому сегодня это нужно?

— Наверное, зрителю.

— Разве о них думают? Настоящий концерт организовать сложно, дорого, надо искать спонсоров, просить, а я терпеть не могу, когда за спиной висит реклама какой-нибудь колбасы или пива. Потом ведь еще придется долго благодарить, в ножки кланяться. Может, подарят за это бутылку коньяка. А зачем она мне? Я давно не пью...

— Даже на Новый год под елочкой на юрмальской даче?

— Я съехал оттуда сто лет назад. Старую деревянную сожгли какие-то бандюки, а новую строить не стал. Перебрался на озера. Там, пожалуй, даже лучше. Спокойнее, нет такого количества крутых.

— С маленькой буквы?

— Разумеется! Речь не о фамилии, а о породе. Новые русские по-прежнему любят Рижское взморье, активно скупают недвижимость.

— Увеличивая поголовье "негров" в Латвии?

— Вы о негражданах, тех, кто не имеет в республике официального статуса, точнее, имеет, но какой-то странный? Нет, богатые люди всегда найдут способ устроиться, легализоваться. Проблема в ином. В Латвии осталось полтора миллиона носителей национального языка, число это постоянно сокращается. Безусловно, культуру коренного народа надо сохранять, но цивилизованно, ненасильственно. С другой стороны, если живешь в стране, будь добр, выучи государственный язык. Не так это сложно. До войны в большинстве наших семей знали и латышский, и русский, и немецкий. Сегодня я тоже обычно говорю на родном, дома с Ланой, женой, ругаюсь по-русски, а когда приезжают погостить внучки, слушаю английский.

— Мемуары написать не хотите, маэстро?

— Терпения не хватает, таланта. У меня идиотский литературный стиль, точнее, нет никакого. Даже письма получаются как телеграммы: "Привет! Жив, здоров. До свидания". Не знаю, о чем рассказывать.

— Например, о том, какая, Раймонд, извините, не могу без отчества, Волдемарович, у вас сейчас полоса в жизни?

— Лажовая, если говорить по-русски. Ни белая, ни черная — серая. Не верьте утверждающим, будто в старости есть что-то хорошее. Врут! В семьдесят лет уже не оглядываешься, а озираешься: кто из ровесников остался в строю? Я, к счастью, по-прежнему могу выйти к роялю, отыграть концерт, хотя понимаю: в таком возрасте нельзя загадывать. Однажды был звоночек, года три назад на сцене стало плохо с сердцем. Один из искусственных клапанов, которые мне шунтировали, вдруг закрылся, перестал качать кровь. Я потерял сознание, хорошо, успели оказать помощь, отвезли в больницу. Очнулся, а вокруг люди в белых халатах... Нет, смерти не боюсь, страшно стать обузой для близких. Сестра рассказывала, как умирал наш отец. Папа всю жизнь был оптимистом, весельчаком, не изменил себе и в последний миг. Знаете, что он сделал прежде, чем дух испустить? Схватил за задницу медсестру, склонившуюся над одром.

— А что? Оригинальный ход.

— Вот я и думаю: какой же аккорд мне удастся в финале...

 

 

Оцени статью:
1
2
3
4
5
Средний балл - 0 (оценок:0)