«Ведьма»//Туман для Николая Васильевича

«Страшилки» — один из любимых народом жанров. И упустить его из виду новая российская киноиндустрия никак не могла. Все идет по плану: молодежные секс-комедии есть, военный эпос есть, гламурные мелодрамы имеются, нервные триллеры — тоже. Пришла пора попугать родную публику всякой чертовней. Но с «Дозорами» тягаться сложно. А вот с второсортным американским продуктом — вполне возможно. Советские фарцовщики называли такое «самострок»: сделано по чужим лекалам, но местными умельцами. Российско-американская «Ведьма» Олега Фесенко родом именно оттуда, из далеких 80-х.

Советским киношникам не было равных в умении кроить фильмы по западным авторам. Агату Кристи и Жоржа Сименона запросто снимали в Латвии, Чарльза Сноу и Дика Френсиса в Литве, а «Голубой карбункул» по Конан-Дойлю — вообще в Минске (Лондон изобразили красный костел и парк имени Горького)! Получалось фальшиво, зато дешево и эффективно: бедному зрителю — за неимением реальной возможности пройтись по Пикадилли — приходилось довольствовался подделкой. Но сегодня подобные штучки смотрятся не просто странно: «игра в Запад» выглядит нелепо и неуместно.

Выбор на главную роль Валерия Николаева вполне объясним с точки зрения «продукта на вывоз»: актер успел сняться в нескольких голливудских хитах (правда, в ролях второго плана) и способен быть «лицом проекта» для западного зрителя. Но все прочее разумному объяснению никак не поддается.

Интересно, кому в голову пришла светлая мысль перенести сюжет гоголевского «Вия» в американскую глубинку, да еще основательно его переврав? Это было бы логичным для голливудского продукта. Но перед нами кролик-оборотень: русские с эстонцами делают заказной американский «ужастик» по повести Гоголя. Причем, явно имея весьма смутное представление о специфике жанра. Впрочем, и об Америке тоже.

Гоголевский Хома Брут превращен в лентяя и распутника Айвена, которого мы застаем в постели сразу с двумя девицами. Получив задание сделать репортаж про странный городишко, где творится неладное («Напусти туману!» — советует редактор), Айвен отправляется в путь, ночью попадает в одинокий дом, где топит в ванной старушку-хозяйку, обернувшуюся красоткой, затем с воплем спасается от неизвестно откуда взявшихся потоков воды, чтобы на улице обнаружить красный грузовик, а в нем — труп священника и клетка с петухом… Будем продолжать?

Событийная невнятица дополнена и усилена стилистической путаницей. Англоязычные люди почему-то зовут священника «падре», Библию читают то по-латыни, то «по-понятному». Лжесвященник Айвен не расстается с католической сутаной (наверное, потому что в ней он — вылитый Валерий Леонтьев), хотя вполне хватило бы костюма и белого воротничка. Убиенная ведьма картинно парит над Айвеном как персонаж типовой японской «манги», что вызывает не страх, а смех. Модная дерганая картинка начальных эпизодов внезапно сменяется статичными планами в лучших традициях старого «Мосфильма», в которые кусками вклеены компьютерные картинки заброшенной церкви. Жители поселка картинно грустны и выглядят оперной массовкой. В общем, Хичкок местного разлива.

Смотреть «первый российский фильм ужасов» просто скучно. Фильм монотонен и напрочь лишен визуальной привлекательности. Бесконечная беготня тяжело дышащего Айвена в конце начинает просто утомлять. А больше здесь почти ничего нет. Гоголевский парад нечисти сведен к одной-единственной бледной покойнице, стае птичек и волне тумана. На спецэффектах явно решили сэкономить. А ни на что большее просто не хватило фантазии — и знания классики «ужастиков». Поскольку мастера жанра, вроде Джона Карпентера, добивались выдающихся результатов весьма малыми средствами. Увы, «Ведьма» сумела лишь вбить пару ржавых гвоздей в гроб Николая Васильевича Гоголя. Впрочем, ему, бедняге, не привыкать…