«Кирпич»//Любовь как внезапный «нуар»

От чего не зависит независимый кинематограф? От крупных компаний, которые не любят рисковать и поддерживать новичков. От крутых продюсеров, которые хотят за свои деньги получить максимально успешный (по их меркам) продукт и готовы поэтому любого Ёжика причесать до Колобка. От капризов кинозвезд, рекламных агенств и моды этого года. Иными словами, independent movies делаются людьми, отчаянно влюбленными в кино и готовыми ради этого рискнуть последним центом. Именно здесь киноманов поджидают самые главные открытия. Лет десять назад самым популярным «инди» был Тарантино, лет пять назад — мексиканец Иньярриту со своей «Сукой-любовью». Герой этого года — упитанный очкарик Райан Джонсон, снявший отличный триллер «Кирпич».

Каталог знаменитого инди-фестиваля в Санденс, где «Кирпич» сорвал в этом году бурные овации, краток и категоричен: «Школьный фильм-нуар». Да, снова «нуар» — но не ищите здесь сходства с какой-нибудь «Черной орхидеей» или «Секретами Лос-Анджелеса»! «Орхидея» тщательно имитирует ретро-стиль, но все равно похожа на разодетую наркоманку, обкурившуюся в дым и передвигающуюся по экрану, не приходя в сознание. Модный «нуар» — это широкополые шляпы и дым сигарет, виски на дне стакана и ствол в наплечной кобуре, дорогие притоны и винтажные авто. Провинциальный лузер Джонсон выбирает другой путь: его «Кирпич» — «нуар» не по фасону костюмчика, а по точно пойманному настроению тотальной безнадеги. Которая способна настичь любого — даже лохматого очкастого старшеклассника из местной школы. Нет нужды играть в старое кино: нынешняя реальность бывает почерней.

Настоящий, не картинный «нуар» — это психологический криминальный фильм, вечная игра в покер с судьбой. Здесь все блефуют и все проигрывают. Даже тот, кто остается на ногах после очередной револьверной разборки в залитом кровью тесном подвале. Именно таким было золотое «черное» кино 40-х годов. Именно так работает 60 лет спустя дебютант Райан Джонсон. Ему удалось понять главное: для тех, кто запоем смотрел в 40-х «Мальтийского сокола» и «Двойную страховку», это было современное кино. Самое важное и точное попадание «Кирпича» — это перенос классических «черных» сюжетов с бесконечными обманками, разводами и подставами в среду провинциальных старшеклассников. Среди главных героев никому, кажется, нет и двадцати пяти. Но взрослая жизнь уже бьет ключом: тинейджеры собираются на «аристократические» вечеринки, мальчики организуют сеть распространения наркоты, девочки профессионально плетут интриги, и те и другие повязаны беспорядочным сексом и умением вовремя пожертвовать партнером — пока он не успел пожертвовать тобой. Пауки в банке — такая, знаете ли, обыкновенная школьная жизнь.

Главный герой — тот самый очкарик Брендан — идеальный персонаж «нуара»: циничный и расчетливый, сентиментальный и жесткий, вечный одиночка в поисках любви. Его корни хочется искать не в школьных мелодрамах типа «Сдохни, Джон Такер», а где-нибудь в «Перекрестке Миллера» братьев Коэнов. Парнишка в грязных голубых джинсах с упорством самурая и азартом частного детектива доводит до конца, казалось бы, дохлое дело об исчезновении своей бывшей подружки Эмили. По ходу дела чудом оставшись в живых, стравив пару наркодилеров, потолковав с мафиозным боссом о Толкиене и холоднокровно разыграв шахматную партию с участием женского трупа и пресловутого «кирпича» — прессованного брикета наркоты. Здесь в ходу лишь простые чувства — одиночество, похоть, страх и боль. И все они отражаются в стеклах очков тощего парня с застывшим лицом. Он ведет личную войну с реальностью, заранее зная: победитель не получает ничего.

Обаяние «Кирпича» — в неоднозначных героях, поэтично-депрессивной атмосфере, безупречной картинке в серо-голубых тонах, неожиданных паузах и афористичных диалогах, которых не постыдились бы и Хэмфри Богарт с Лорен Бэколл. Плюс шикарная финальная сцена на истоптанном школьном стадионе с непременным разоблачением несовершеннолетней «фам фаталь»: «Не сдавай меня! — Я уже это сделал». Иначе не бывает: цена любви — смерть. Даже если это — просто тень чувства к той, что позвонила спустя два месяца после разрыва, а потом умерла у тебя на руках возле грязной сточной канавы.