«Эта акция приводит в ужас»
Я сейчас, видимо, очень непопулярную вещь скажу, но акция «Бессмертный полк» приводит меня в ужас. Идущие рекой десятки тысяч человек с фотографиями мертвых людей...
Фото РИА «Новости»
Ну, один раз это еще можно понять. Чтобы визуально представить себе то количество смертей, что забрала война. Но из года в год...
Мне вот не хочется на это смотреть. У меня такое количество фотографий людей, которых уже нет в живых, собранных в одном месте, вызывает только и исключительно негативную физиологическую реакцию.
Понимаете... Фотографии погибших в Аушвице должны оставаться в стенах Аушвица. Они не для того, чтобы по фотовыставкам их возить. Смерть – это очень серьезно.
Пойти посмотреть на лица убитых там, заглянуть им в глаза – это должна быть психологическая работа. Смысл же именно в этом – ЗАСТАВИТЬ себя посмотреть на это, узнать это, пропустить это через себя, взять на себя труд ввести в свой мозг и организм эту информацию, осмыслить её, переварить, принять и сделать выводы. Хотя бы такой мелочью отдав им дань памяти. Хотя бы такой мелочью попытаться осмыслить весь ужас того, что было сделано.
Это ДОЛЖНО БЫТЬ психологически тяжело. Это разовые акции. Нельзя ходить в Аушвиц, как на Берлинале – смотреть на фоточки. И уж совсем дико повесить фотографии убитых в Аушвице на фанерки и устраивать с ним каждый год шествие по Освенциму или по Варшаве в день освобождения.
Это слишком личное. Это слишком единоличное. Это не терпит массовости. Не терпит толпы. Это внутри тебя должно быть. Это твоя личная душевная работа. Твой труд, который ты сам должен выполнить.
Минск, шествие «Беларусь помнит», фото Дмитрий Брушко, TUT.BY
Я вот совершенно не могу представить, что должно заставить меня повесить фотографию моей уже умершей бабушки на дощечку и, выставляя её на всеобщие обозрение, пойти с ней по улицам. Зачем? Это моя бабушка. Это моя семья. Это память нашей семьи. Зачем мне мою семейную память вешать на дощечку и выставлять её на всеобщее обозрение? Зачем всем остальным смотреть на фотографию моей бабушки или моего воевавшего еще на Халхин-Голе танкистом деда, и знать, что они уже мертвые? Ну, семьдесят лет уже прошло, в конце-то концов... Я понимаю, тридцать лет назад, когда эти люди могли бы еще жить. Но сейчас то уже все равно все – все равно уже и так все люди на этих портретах умерли бы.
Перебор. Вот правда – перебор с количеством смертей, собранных в одном месте и выставленных на всеобщее обозрение людям, которые этого и не просили.
Нигилирование того душевного труда по осмыслению, который должен быть.
И обесценивание каждой отдельной трагедии.
Этот массовый культ смерти – избыточен.
Читайте еще
Избранное