Азаренко возвращается

Виктория Азаренко припарковалась в своем сверкающем внедорожнике на Беверли-Хиллз. Дождь стучит по лобовому стеклу в то время, как Вика делится о том, каково это — ощущать, что ты больше не впереди остальных, что ты 31-й номер рейтинга, а не 1-й.

— Это просто число, — тихо и медленно говорит она. — Если бы я думала, что № 31 — это то, как я себя ощущаю и что я в этом вижу себя, то это было бы проблемой. Но это не так. Я знаю, на что я способна. И мне не нужно об этом говорить. Мне просто нужно делать то, что я хочу делать.

То, что Азаренко хочет сделать, — это вернуться в теннисную элиту, где она уверенно обосновалась в 2012 и 2013 годах, выиграв два Аustralian Оpen подряд. Она неожиданно и громко прорвалась на вершину, и при этом продемонстрировала редкую способность выходить на корт против Серены Уильямс, высоко подняв голову и расправив плечи, твердо веря, что может одержать победу.

После второго подряд трехсетового финала US Open в 2013 году тренер Уильямс Патрик Муратоглу сказал: "Серена и Виктория Азаренко далеко впереди всех остальных в туре".

Но при этом 25-летняя Азаренко хочет вернуться в тур более открытой и сохраняющей верность самой себе после сезона, сорванного травмами и болезненным разрывом отношений с певцом Стефаном Горди, больше известного как Редфу.

— Я разбила себе сердце, и это на самом деле так. Я справилась с этим, но оно было разбито. Я не боюсь признаться, что это было, это жизнь.

Она сказала, что много плакала в прошлом году, но это прозвучало так, как будто она многому научилась, пытаясь изменить свой мир: создавать новые отношения и укреплять старые, провести в ноябре День благодарения с серфером Лэрдом Гамильтоном, его женой Габриэль Рис и их дочерьми на гавайском острове Кауаи.

В 2014 году Азаренко сыграла только 24 матча главным образом из-за травм стопы и колена, пропустив первые 6 месяцев сезона. Она дошла лишь до одного финала и завершила сезон после проигрыша во втором туре в Токио в сентябре. Если на этой неделе ее снова постигнет неудача на открывающем сезон турнире в Брисбене, где она добралась до финала в прошлом году, она рискует не попасть в посев Аustralian Оpen. Но учитывая то, что после 3-х с половиной месяцев простоя закончился ее последний вынужденный перерыв, тренер белоруски Сэм Сюмик говорит, что она, наконец, больше не чувствует боли.

— Я думаю, что у нее неплохая мотивация, но я не хочу на что-то слишком надеяться или о чём-то слишком много рассуждать, — говорит Сэм. — Потому что в это же время в прошлом году я думал, что 2014-й станет для нее отличным годом. Ей везде был "зелёный свет". И посмотрите, что случилось.

То, что произошло в первый месяц года, — это болезненное воспаление в левой стопе. Сюмик говорит, что оно позже перешло в плантарный фасциит той же стопы, к которому добавились тендинит и проблема с коленом.

— В прошлом году я все время заставляла себя продолжать играть, и это было неразумно. Это были поспешные решения, и отчасти потому, что иногда я не прислушивалась к моей интуиции.

За время интервью Азаренко часто принималась критически анализировать себя — за рулем своей машины, в ресторане сыроедной кухни, который она выбрала в Западном Голливуде, в расположенной в центре города студии Джеймса Хаунта, художника, с которым она познакомилась в Instagram и который работает над ее портретом. Но в целом, в ее настроении было гораздо более оптимизма, нежели сожалений. Открытая, заинтересованная, иногда позволяющая себе вольные шутки и часто задумчивая, она тщательно подбирала слова и разговаривала на деликатные темы с большей охотой, чем во время предыдущих встреч.

— Я думаю, что самое сложное признавать, что вам было плохо, — рассказала она о 2014-м годе. — В какой-то момент меня кто-то спросил: "У тебя депрессия?". И я ответила: "Вы шутите? Нет у меня депрессии". Но вы знаете что? У меня была депрессия. Была, но я просто не осознавала этого, потому что произошло это все, и вы просто не знаете, как справиться с этими эмоциями.

Пытаясь найти выход из ситуации, в мае прошлого года она начала рисовать и во время одного из своих первых занятий расплакалась. Вика рассказала, что положила кисть и начала размазывать краску на холсте руками.

— Я просто делала странные вещи, я не знала, что я делаю, — говорит Азаренко. — Я была расстроена, мне было лень, и я просто вытерла руки об мою майку, прямо вот так с краской об майку, об штаны. Я проснулась на следующий день, у меня была встреча в ресторане с представителями Nike, и я не хотела наряжаться. Я просто надела эту майку и штаны и отправилась так в ресторан. И представителям Nike понравилось: "О, какая клевая майка. Где ты ее купила?"

Познавая открытость в общении

Азаренко родилась в 1989 году в Минске в Беларуси незадолго до объявления независимости и распада СССР. Она родом из дружной семьи со скромным достатком — по ее словам, 6 человек жили в небольшой квартире, уехала из дома в раннем возрасте — сначала ненадолго тренироваться в Испанию, а оттуда — в США, где она жила в Аризоне в семье звезды русского хоккея Николая Хабибулина. Азаренко понадобилось время, чтобы раскрепоститься в общении, как люди на Западе.

— Я должна была всему этому научиться, потому что это не приходит само по себе, — говорит Азаренко. — Если вы родом из довольно закрытой страны, вы не осознаете этого. Вы не осознаете, что вам нужно быть открытым, не понимаете, как выразить ваши чувства.

Ее семья живет в Беларуси, они строят новый дом на заработанные ею на турнирах деньги. Вика является резидентом Монако, но заканчивает ремонт в доме в Манхэттен Бич в Калифорнии, богатом пригороде Лос-Анджелеса, где живут ее тренер Сюмик и агент Мейлен Ту, которые являются мужем и женой, и где уже давно владеет домом Мария Шарапова.

46-летний выходец из приморской Бретани Сэм Сюмик любит океан, регулярно тренируется с Лэрдом Гамильтоном на побережье в Малибу, ему нравится приобретать новый, не связанный с теннисом, опыт, чтобы совершенствовать свою работу в качестве тренера. Он консультировал олимпийского чемпиона в спринте Мориса Грина и выдающегося французского мореплавателя Оливье де Керсозона. Сюмик представил Вику Лэрду Гамильтону, которого она называет "одним из самых замечательных людей, которых когда-либо встречала".

Азаренко описывает Сюмика как человека, который учит жизни, а не просто тренера, и она твердо убеждена, что существует огромная разница между тем, как ее представляют, и тем, какая она есть на самом деле.

То, как публика воспринимает Азаренко, сформировалось в силу нескольких факторов. Среди них: ее беспрестанные крики во время розыгрышей, ее боевое и иногда даже слишком бурное поведение на корте, временами ее колкость и позиция защиты, которую она занимает во время интервью.

— В глубине души я знаю, что я очень хороший человек, — говорит она. — Я чуткий человек. Знаете, у меня доброе сердце, но я боец на корте и соперник по жизни, так что принять и признать это бывает иногда непросто.

Сэм Сюмик говорит: "Если вот вы сейчас сыграете в карты, она захочет тебя просто уничтожить".

Он поворачивается к Мейлен и добавляет: "Если вы решите сделать лазанью, она захочет сделать это лучше, чем ты."

Азаренко объясняет это отчасти генами, и отчасти условиями, в которых она занималась теннисом в Минске в ранние годы.

— Я начинала с 40 детьми в зале, где ты просто бьешь мячом о стену, и если ты пропускаешь мяч, то ждешь пять минут, чтобы ударить снова, так что лучше попадать, — говорит она. — В течение первого года я даже не видела теннисного корта. На втором году мы были на корте три раза в неделю с 25 детьми в течение одного часа. Вот и все. В остальное время я шла и била мячом о стену, и представляла, как играю на больших кортах. Когда я вижу детей 6 лет с собственным тренером, а в 7 у них есть тренер по физподготовке, я думаю: "Ну-ну". К 12-ти они точно потеряют весь интерес к теннису, потому что у них нет контакта с другими детьми.

На ее репутацию повлиял ее длительный медицинский тайм-аут во время Аustralian Оpen 2013 в полуфинальном победном матче против Слоан Стивенс. Этот тайм-аут спровоцировал обвинения в симуляции, но Азаренко по-прежнему настаивает на том, что ей действительно было больно, что она не могла нормально дышать из-за проблемы со спиной.

Даже при коротком упоминании об этом Азаренко немного хмурится и все так же отрицает всякое намерение сжульничать, и снова принимается критиковать свою стратегию общения, говоря, что должна была раз и навсегда чётко прояснить эту тему вместо того, чтобы давать десятки интервью в попытке проконтролировать последствия.

Она говорит, что к ней могли бы отнестись иначе, будь она американкой или австралийкой, и поделилась возмущением в адрес некоторых комментаторов, которые высказывались о том, что эта история со Стивенс могла повлиять на игру в финале против На Ли.

— Они не имеют понятия, через что я прошла за эти два дня, — сказала Азаренко, не повышая голос. — Они совершенно не имели понятия, сколько я плакала эти два дня. Они понятия не имели, что Сэм пришел ко мне в номер, дал мне вина и сказал: "Вика, я думаю, тебе стоит выпить немного вина, ты слишком нервничаешь".

Она вышла на корт, чтобы выиграть этот титул, и Сюмик считает это наиболее впечатляющим результатом в свете происходивших событий, но и этот титул не смог заставить проникнуться к Вике теплыми чувствами публику, которая приветствовала ее возвращение в прошлом году с двойственными эмоциями.

Смысл мотивации

Что может произойти дальше, остается загадкой, особенно после сезона, когда Серена осталась первой ракеткой мира, и когда новые таланты, такие как Эжени Бушар и Симона Халеп, поднимаются на значительные высоты, а давняя подруга Каролин Возняцки вновь возвращает себе высокие позиции после разрыва с гольфистом Рори МакИлроем.

— Я думаю, это здорово, — говорит Вика о возвращении Возняцки. — Мы обе были в Монако, когда в ее жизни произошли эти события, и когда в моей всё это случилось, мы вместе поужинали и поплакали на плече друг у друга.

У женского тенниса есть много своих историй об ужасных травмах. Динара Сафина, россиянка, в свое время находившаяся на 1-й строчке рейтинга, вынуждена была завершить карьеру из-за хронических проблем со спиной.

Но есть и более обнадеживающие истории возвращения, в том числе Серены Уильямс и Рафаэля Надаля, которые оба вернулись на первую строку рейтинга после продолжительного отсутствия из-за травм и болезней.

В активе Азаренко против Уильямс-младшей остается 3 победы и 14 проигрышей, но она дважды побеждала ее в 2013-м году, и их поединки в финалах US Open в 2012 и 2013 годах — в обоих победила Уильямс — были одними из самых напряженных и притягивающих матчей за последнее время. Но Азаренко, которая, казалось, была готова наконец конкурировать с Уильямс, до сих пор пытается вновь найти в себе импульс к победе после поражения в 2013-м году в Нью-Йорке.

— Я думаю, что Вика может снова стать первой ракеткой и выиграть турнир Большого шлема, — говорит Антонио Ван Грихем, который в течение 5 лет тренировал Викторию до того, как в 2010 году она стала работать с Сюмиком. — У нее есть все необходимое, и если она здорова, то в конечном счете все сводится к мотивации. Если она у нее есть, она снова будет в форме.

Вика Азаренко настаивает, что огонь ее мотивации не погас, замечая: "Откровенно говоря, я никогда в жизни не была так мотивирована, как сейчас".

В это, может быть, трудно поверить, учитывая что она начинала в Минске как подающий надежды игрок среди многих других, учитывая, над скольким количеством планов, проектов и картин она размышляет, учитывая то, насколько мягко звучал ее голос и насколько спокойно она выглядит, рассуждая о больших планах во время лавирования по улицам и переулкам Лос-Анджелеса со смартфонам в качестве GPS-навигатора на коленях.

— Я всегда думаю о том, как много я достигла, — говорит она, глядя на дорогу. — Это мечта. Но я никогда не воспринимаю это как должное.