Арестович: «Наши контуры понятны – ни одного российского солдата на нашей территории, выдача военных преступников, выплата репараций»

— В Украине все будет зависеть от количества и качества западной техники, которая сюда придет, — говорит Алексей Арестович в эфире UKRLIFE.TV. — И не только западной. Во время визита президента в США была очень интересная статья по поводу военной помощи, которую передают Соединенные Штаты — и там большое количество снарядов и ракет советского производства и советской техники.

Для меня это было приятным шоком, потому что это была страшно дефицитная история. И если все будет в порядке, если будут поставки — значит, мы сумеем переломить тенденцию на фронте, где благодаря мобилизованным и зекам, которых они гонят на убой, российская армия сумела создать «дыры» и создать оперативную плотность.

Такая тактика используется под Бахмутом — несмотря на то, что российские потери превысили там, по-моему, 70 тысяч убитыми и раненными, оказалось эффективным массово гнать волны смертников — сотнями, тысячами, по восемь атак в сутки… Поэтому и наши войска несут там серьезные потери, выматываются, а самое главное, не могут применяться в наступательных операциях, расходуя силы на оборону.

Эту негативную тенденцию, считает Алексей Арестович, можно переломить двумя путями: либо призвать еще от нескольких сотен тысяч до миллиона человек, но возникает вопрос, чем их вооружить, либо обеспечить «качественное и количественное изменение тяжелого вооружения», что позволит перейти от обороны к наступлению.

— Они, думаю, это тоже прекрасно понимают и готовят следующее большое наступление. Параметры его дискутируются в российском Генштабе — то ли предпринять, как в феврале-марте, «стратегическое наступление» на Киев и Харьков, то ли, чтобы не наступать на те же грабли второй раз, кинуть 150-200 тысяч на Донецкую область.

И это задача реальная, позволяющая «продать» в России удержание Крыма, Луганска и Донецка как успех операции. Путин тогда скажет, мол, мы с самого начала это и планировали, а под Киев заходили, чтобы разгромить группировки противника, которые готовились напасть на Донбасс.

В целом, отмечает Арестович, Кремль настроен на «длинную и достаточно нудную» войну:

— История с ракетами медленно, но верно у них также заканчивается — это не значит, что завтра они прекратят стрелять, но будут делать это реже, с большими периодами и с меньшей эффективностью. То есть, эта опция исчерпывается, и они ставят все на «большой удар».

Международные аналитики говорят, что одна дата <возможного наступления> — февраль, другая — апрель. Истина, как всегда, будет где-то посередине.

Главной темой в начале 2023 года на фронте станет использование этих 200 тысяч российских войск: как, когда и на каком направлении. Мы, понятное дело, тоже ни сидим без дела, готовимся, союзники готовятся — и думаю, что мы будем готовы лучше.

Сумеет ли Россия создать с кем-то из партнеров серьезную коалицию против Запада? Алексей Арестович отвечает отрицательно:

— Во-первых, нет никого, кто всерьез хотел бы столкнуться с Большой Семёркой, где не только Запад, а, например, еще и Япония. А во-вторых, даже если бы такие нашлись, никто из них не равен РФ, чтобы ее существенно подкрепить.

…У Запада есть один крупный недостаток: они не имеют образа будущего и едут по инерции, им нечего предложить миру. Демократия, открытое общество — это лучше, чем тоталитарный режим, с этим никто не будет спорить. Но в свете нашего конфликта у Запада нет модели, связанной с постпутинской Россией или построссийским миром, где РФ, например, развалилась. И поэтому западные политики не могут занимать стратегическим планированием в отношении России и в отношении мира без России, грубо говоря, не знают, что с этим делать.

Их задачей является удержание конфликта в рамках существующего, но сценарий невыхода его за пределы Украины устарел. И это главный вызов Западу, как они представляют себе мир без России и как будут действовать.

Но учитывая, что в США будут президентские выборы в 2024 году, я думаю, что любой кандидат будет заинтересован в победе над Россией — формальной, явной, понятной. Никаких «Минсков-3», никаких полупродаж, чтобы пришлось объяснять, что это победа.

Они сами неоднократно говорили, что Украина будет определять контуры победы. А наши контуры понятны: ни одного российского солдата на нашей территории, выдача военных преступников, выплата репараций. К этому все и идет. Поэтому, думаю, критерии если и будут меняться, то разве что в сторону ужесточения.

За всеми геополитическими рассуждениями стоит простая реальность: все происходящее держится на воле одного человека. И в России, и на Западе, и во всем мире медленно кристаллизуется мнение о том, что вся проблема в Путине.

Может быть, эта кристаллизация за 2023 год сложится в какой-то красивый кристалл. И тогда появляется пространство новых решений, кроме чисто военной победы и кроме «давайте помиримся», потому что никто с ними на перемирие не пойдет, пока они не выметутся отсюда.

Ситуация в целом очень не в их пользу, а — пусть медленнее и сложнее, чем нам хотелось бы, но в пользу свободного мира, который вспомнил, что он свободен и борется за ценности. Коллективный Запад вспомнил, что его основная функция не только музеи и экономическое и культурное процветание, но еще и борьба за ценности, в том числе с необходимостью приносить жертвы.