Альбац: «Это на разрыв аорты — то, что произошло. Не пережить, не изжить эту трагедию нельзя»

— Любишь ты Путина взасос или недостаточно ты его любишь, цены взлетят обязательно и очень серьезно. Сколько может продолжаться такая ситуация? То, что я слышала от многих экспертов, на выстраивание новых логистических цепочек уйдет  примерно год, — рассуждает о последствиях санкций для России главный редактор журнала The New Times Евгения Альбац в эфире канала Живой Гвоздь. — Одновременно с этим безработица будет примерно в два раза больше, чем сейчас. Есть целые города, где это будет особенно чувствоваться, потому что останавливается множество предприятий в разных сферах.

Ушли все аудиторские, все логистические компании, все контейнерные перевозки. Это очень большой удар.

В истории такого рода санкциям подвергались две страны — Южная Африка во время борьбы с апартеидом и Иран в 2011 году. Было введено эмбарго на иранскую нефть, банки отключили от SWIFT. Закончилось это к 2012 году инфляцией в 43%, голодными бунтами и отказом от разработки ядерного оружия.

В Южной Африке борьба с апартеидом прежде всего была не на уровне государства, а на уровне частных компаний, и активисты вынуждали их отказываться от сотрудничества с Южной Африкой. В конце-концов, многие из них обанкротились.

Это я к тому, что опыт такой есть. Санкции ударят по всем, вне зависимости, ты за Путина или против. Конечно, больше всего жалко стариков и тех, у кого проблемы со здоровьем, потому что уже сейчас понятно, что будут колоссальные проблемы с лекарствами и медпомощью. И пока удастся наладить эти цепочки через Казахстан, Турцию и т.д., боюсь, это будет стоить многих жизней.

Однако кроме экономического эффекта, по мнению журналистки, россиян ожидают гораздо более тяжелые последствия — гражданский раскол и осознание вины.

— Активно рисуя Z, люди не ведают, что творят. В то же время власть сейчас пытается создать внутреннего врага, потому что можно десять раз говорить о том, что виноваты американцы и прочие западники, но когда у людей не будет хватать денег, чтобы купить еду, им надо будет предложить внутреннего врага. Я думаю, что сейчас власть раздумывает над тем, как создать этого внутреннего врага, чтобы при этом не разнесли по дороге всех и вся.

Можно говорить о том, что тридцатилетний период выкарабкивания из-под обломков Советского Союза закончился абсолютной катастрофой. То, что произошло, я воспринимаю как абсолютную катастрофу, в том числе и очень личную трагедию.

У меня в Николаеве воевал отец. У меня бабушка родилась в 280 км от Львова. Когда читаю сейчас, что бомбили Житомир, зрительно представляю это, потому что я везде там ездила, знаю эти места. Для меня личностно это внутренняя трагедия.

Не пережить, не изжить эту трагедию нельзя, к сожалению. Может быть, у совсем  молодых людей будет время искупить эту вину. Это ужасно тяжело. И чувство вины перед украинцами, и чувство стыда, и чувство сопереживания им совершенно захлестывают.

Это на разрыв аорты — то, что произошло. Как нация мы, мне кажется, постепенно начнем осознавать масштаб этой катастрофы, — со слезами говорит Евгения Альбац.