13.10.2007
Максим ЖБАНКОВ
«12» // Безнадега. Точка. RU.

Никита Сергеевич Михалков замечателен как актер и режиссер, матерый человечище, мастер саморекламы и стихийный мыслитель. А еще он славен тем, что публично бил ногами юного «нацбола», забросавшего звезду экрана яйцами. Охрана держала парня, а Михалков – с носка, да с разворотом. Эпизод давний, дело прошлое. Может и не стоило бы его вспоминать (кто без греха?), если бы свой новый фильм «12» режиссер не превратил в пафосный моральный трактат, где обрушился на все русские грехи сразу: общий дофенизм, алкоголизм, дураков, юдофобию, Чечню и забытые лифчики в школьных раздевалках. А себе, любимому, отвел роль главного позитивного персонажа.

Само название «12» - отсылка сразу к трем очень разным исходникам: революционной поэме Блока, классической кинодраме Сидни Люмета «12 разгневанных мужчин» и, разумеется, Священному Писанию. Простая схема: двенадцать помятых жизнью мужиков в поисках истины. Не то апостолы, не то ревтрибунал. У Михалкова это пестрая команда присяжных заседателей, призванных решить судьбу чеченского подростка, обвиняемого в убийстве приемного отца.

В лучшем стиле голливудского кино герои - не личности, а узнаваемые характерные маски: дремучий пролетарий, презирающий евреев и ненавидящий «черных» (Сергей Гармаш), беспечный лицедей, опаздывающий на гастроли (Михаил Ефремов), интеллигентный фирмач со следами былой алкогольной зависимости на лице (Сергей Маковецкий), простодушный метростроевец-волжанин (Алексей Петренко), телевизионный менеджер – нытик и маменькин сынок (Юрий Стоянов), рефлексирующий пожилой еврей (Валентин Гафт)… Плюс хирург «кавказской национальности», лысый очкарик с демократическими убеждениями, хозяин кладбища и еще тройка менее примечательных персонажей.

На первых минутах нам представляют присяжных – и мы уже знаем, что будет дальше. Конечно, они схлестнутся между собой. Конечно, полетят искры. Конечно, у каждого найдется личная история по поводу – и он ее озвучит. Но стоит ли эта драматургическая конструкция двух с половиной часов нашего времени?

Боюсь, что порадовать здесь нечем. Сильная команда актеров играет вразброд, растаскивая фильм на сольные выходы. Причем каждый повторяет свои фирменные штучки: Маковецкий нервничает и тоскует, Петренко громогласно негодует и нарочито «окает», Ефремов надрывно комикует, Гармаш рвет страсти в клочья.

Плюс вставные аттракционы: пляски с кинжалами, перебои со светом, комические антре судебного пристава (Александр Адабашьян), залетный воробышек под потолком да иконка на полке меж баскетбольных мячей.

Затей хватает. Но за этим не спрячешь слабый сюжет, который движется рывками и без всякой логики.

Случайные присяжные, спеша по делам, почти единодушно готовы обвинить парня. А после вдруг начинают демонстрировать чудеса гражданской ответственности, по очереди извлекая из своих портфельчиков аргументы в пользу оправдания. Что им мешало сделать это раньше? И если эти аргументы уже существовали – почему их хранители голосовали в пользу обвинения? Все становится на свои места, если предположить, что делается это понарошку, на публику – чтобы зритель не заскучал и высидел до конца. А господа присяжные просто разыгрывают в лицах очередное обращение Никиты Сергеевича к «дорогим россиянам». По очереди озвучивая авторские афоризмы вроде «русскому человеку жить по закону неинтересно: ни украсть, ни защитить» или «русский офицер бывшим не бывает» (привет, мистер Путин!).

Не случайно герой Михалкова – офицер-ветеран чеченской войны (и, кстати, самый закрытый из персонажей) глядя с экрана в упор, заявляет: «Я уверен, что в зале сейчас сидят люди, которым важно, чем кончится это дело!» Впрочем, в итоге присоединяясь к большинству.

Вот самое слабое место фильма: придуманное авторами условие, что решение присяжных должно быть единодушным. Теперь сиди и наблюдай, как коллективная воля ломает индивидов. Пока спасали мальчика, замкнулся круг: дружно махнули «за», потом дружно махнули «против»… Сломали сомневающихся, перевербовали убежденных. Выразили общее мнение. И разошлись по делам: кто в цирк, кто на кладбище.

Михалков настаивает, что его лента – не римейк фильма Люмета. И он абсолютно прав: американское кино – про право любого отдельного человека на особое мнение. Лента Михалкова - напротив, про «мудрую власть коллектива». Ее ближайшие родственники – двадцатилетней давности «проблемное» кино типа «Премии» и «Заседания парткома». Наивные попытки учить совести и лечить души посредством куска кинопленки. Тогда не получилось. Не вышло и теперь.

Никита Сергеевич вышел к народу. Но не сумел сказать ничего, кроме горсти банальностей.

 

 
Оцени статью:
1
2
3
4
5
Средний балл - 2.6 (оценок:37)