.

20.06.2018
Анастасия Зеленкова
Как я ходила в КГБ

Корреспонденту «Салідарнасці» удалось побывать в одной из самых закрытых организаций страны.

Фото Reuters

Месяц назад Александр Лукашенко призвал органы госбезопасности к большей открытости.

— Чтобы не говорили, что мы тут пеленой покрыли все, прячем от народа. То, что надо, мы прячем, потому что это не разглашается. Но в большинстве своем прятать нечего, — отметил глава государства на встрече с главой КГБ Валерием Вакульчиком.

В этой связи мне вспомнился мой недавний поход в архив КГБ, который красноречивее всего свидетельствует об «открытости» органов госбезопасности.

Сразу оговорюсь, никаких серьезных секретов выведывать в этом учреждении я не собиралась. Меня интересовало дело 70-летней давности. В свое время в мои руки попали дневники сотрудника НКВД Иосифа Ятчени, который был арестован в 1937 году. О службе в органах, пытках в «американке» и жизни после освобождения он откровенно написал в своих воспоминаниях, по мотивам которых в «Салідарнасці» вышла серия материалов.

Чтобы продолжить тему, решено было обратиться в архив КГБ.

Эпизод первый. Собери, если сможешь

Если вы думаете, что достаточно просто прийти в архив и попросить ознакомиться с интересующим вас делом, вы глубоко ошибаетесь. По закону увидеть документы может только родственник и то лишь в том случае, если предоставит справки, доказывающие родство.

Как правило, большинство желающих на этом этапе и отсеиваются, потому что найти свидетельства о рождении, смене фамилий и прочие документы, выданные еще в первой половине 1900-х, крайне сложно. Ровесники века не сильно утруждали себя бюрократическими процедурами и мало беспокоились о сохранности документов, особенно в годы войны.

И все же мне повезло. Нужные справки удалось разыскать. Получив доверенность от внука Ятчени представлять его интересы, я отправилась в КГБ.

Эпизод второй. 15 дней для изучения одного слова

В приемной документы приняли, но пояснили, что обращение будут рассматривать 15 рабочих дней.

— А с учетом всех праздников раньше конца месяца ответа не ждите, — пояснил сотрудник на посту.

Дело было в начале марта.

Действительно, ждать пришлось до конца месяца. Письмо, пришедшее в конце месяца по почте, несколько разочаровало. В нем сообщалось, что личного дела Иосифа Ятчени в архиве нет, есть только уголовное.

Более того, в письме из КГБ отмечалось, что я могу ознакомиться с этим делом, если только предоставлю новую доверенность и обращение. Пришлось вновь идти к нотариусу за очередным документом.

И вот через пару дней со всеми бумагами я вновь была на пороге приемной КГБ. Но самая секретная организация по-прежнему не спешила расставаться со своими тайнами. Оказалось, что для ознакомления с новой доверенностью, в которой вместо «личное дело» теперь значилось «уголовное дело», архиву КГБ опять нужно 15 дней «с учетом праздников — вы же сами понимаете».

При этом меня предупредили, что если вдруг откроются какие-то новые сведения, тогда время рассмотрения моего обращения может быть продлено на более длительный срок.  

Пришлось вновь набраться терпения.

Эпизод третий. Главный секрет кабинета за проходной

И вот в конце апреля, наконец, пришло долгожданное письмо из КГБ (оказывается, бывают оттуда и такие). В нем указывались день и время, когда меня ждут по адресу Независимости, 17.

Вооружившись всей возможной техникой, чтобы фотографировать и копировать ценные для меня документы, я с самыми большими надеждами отправилась по уже знакомому адресу. Казалось огромной удачей даже просто попасть в архив, где хранится столько тайн и секретов.

Но меня ждало очередное разочарование. Ни в какой архив никто пускать меня, как выяснилось, не собирался. Два сотрудника проводили в небольшую комнатку сразу за проходной. При этом всю звуко-фото-видеозаписывающую аппаратуру, включая мобильный, попросили оставить у дежурного.

Такая секретность, мягко говоря, удивила. Казалось, запрашиваемое мной дело вряд ли могло представлять некую государственную тайну. Да и само место, в которое я попала, вовсе не тянуло на секретный объект. Окрашенные на советский манер (а возможно, и в те же времена) стены, сдвинутые несколько столов, десяток стульев и вешалка — вот и все убранство комнаты, в которой мне предстояло изучать бумаги. Ни шкафов, ни полок, ни даже цветка на окне. Из «прекрасного» — только огромный портрет Лукашенко на стене.

Эпизод четвертый. Выданная «тайна»

Дело, с которым мне предстояло ознакомиться, сотрудники принесли прямо в кабинет. Это была приличной толщины папка, с первого взгляда дающая понять, что на изучение понадобится не один день.

— Вы должны понимать, какое это было время, — предупредил меня сотрудник. — Нищета. Доходило до того, что не хватало даже краски откатать отпечатки, не говоря уже о пленке для фотографий. Многие документы вообще писались карандашом, поэтому прочитать их уже невозможно.

К счастью, интересующее меня дело заполнено было ручкой и вполне разборчивым почерком. А вот фотографий в нем действительно не было. Жаль, потому что на сегодняшний день имеется только один снимок Иосифа Ятчени, и тот не самого лучшего качества.

Иосиф Ятченя (второй слева) в кругу семьи. 1959 год

— А вы знаете, что по нашему закону вы можете ознакомиться только с теми данными из дела, которые касаются непосредственно этого человека? Все, что относится к другим, мы показать вам не можем, — пояснил сотрудник.

Я это знала, но мне было интересно выяснить, как сами органы трактуют данное положение. Реальность превзошла все ожидания. Оказалось, что ознакомиться можно лишь с анкетой в самом начале дела и первыми страницами допроса, на которых арестованный по сути повторяет эти же данные из своей биографии: где родился, на ком женился, кем работал. Все остальное наглухо было закрыто непрозрачной папкой, фамилии следователей заклеены полоской бумаги.

Та самая анкета. Фамилия следователя заблаговременно была заклеена полоской бумаги

— Вот еще можно посмотреть приговор и справку о реабилитации от 1989 года, — показал мне сотрудник два листа в конце дела.

То есть два месяца ожидания, куча непростых справок и режим полной секретности — и все это для того, чтобы узнать вехи биографии арестованного, о которых я написала еще в конце прошлого года. Ничего не скажешь: полная открытость народу!

И ведь что показательно: никто не пытался выведывать каких-то невероятных тайн мирового значения или хотя бы раскрывать деятельность секретного шпиона в тылу врага. Меня интересовало лишь дело 70-летней давности, касающееся маленького человека, осужденного по абсурдному обвинению!

Из дневника майора ГПУ: «Тот, за кем захлопнулась дверь «американки», уже не выйдет таким, каким вошёл»

На всякий случай, я поинтересовалась, можно ли попытаться разыскать то самое личное дело, которого в архиве не оказалось, но которое заводится на любого сотрудника органов? В ответ мне пояснили, что подобные дела хранятся по месту последней службы. И сразу предупредили: даже если я его и отыщу, то ознакомиться с ним мне вряд ли кто-то позволит.

— Должны же и у нас быть какие-то тайны, — загадочно улыбнулся сотрудник.

Действительно: тайн в этом месте было даже с избытком.

А что у других?

Примечательно, что в других странах к архивам секретных служб сегодня относятся не так щепетильно. Достаточно вспомнить, как в Германии открывали архивы «Штази». Тогда все побежали узнавать, кто на тебя донес, не был ли твой сосед, друг, брат тем, кто сдавал тебя внештатным сотрудникам «Штази». Многим это стоило потери друзей, разладом с родственниками и распадом семей. Но это было четверть века назад, когда еще были живы непосредственные участники событий.  

Сегодня подобные архивы скорее представляют исторический интерес. В Украине этот вопрос решили окончательно, открыв абсолютно все документы. Историк Дмитрий Дрозд работал в архиве СБУ. Вот что он пишет в «Нашай ніве»:

«Нужно тебе дело репрессированного — пожалуйста! Нужно дело его палача — смотри, фотографируй, исследуй, пиши статьи и книги (и уже сейчас в Украине виден рост как популярной, так и научной литературы, основанной на архивных документах, а не на советской мифологии). Нужны приказы из центра, с разнарядками по убийствам и арестам — смотри! Кстати, этих последних, общесоюзного значения в архиве СБУ сохранилось около 80% от их общего количества, что делает смешным и бесполезным хранение подобных документов под грифами «секретно» в других архивах КГБ бывшего Союза. Всё совершенно бесплатно для всех желающих независимо от гражданства».

Что мешает сегодня сделать то же самое белорусским спецслужбам?

 
Оцени статью:
1
2
3
4
5
Средний балл - 4.9 (оценок:113)