.

Спецпроект:
26.10.2017
Мама Саши Коржича: «Стали переодевать — и что мы увидели, мне аж стало страшно»

Мать солдата — о заявлениях Следственного комитета, который не нашел повреждений на теле погибшего в Печах срочника.

Напомним, 25 октября председатель Следственного комитета Иван Носкевич рассказал журналистам о полученных данных судмедэкспертизы по делу погибшего в Печах солдата Александра Коржича. По его словам, «на теле Коржича не было других повреждений, кроме странгуляционной борозды (след на шее у повешенных или удавленных петле)».

Мать погибшего солдата возмущена этим заявлением. В интервью «БЕЛСАТу» она рассказала, что увидела лично, когда получила тело своего сына.  

— Я не согласна с тем, что видят их эксперты. Были с нами моя сестра врач и наш хороший знакомый, хирург, и еще две медсестры. То, что они увидели на теле Саши, это был ужас. Борозда замкнутая, это как накинутая на шею петля — как говорят, они там делали ему «собачью смерть».

И я думаю, что суицида там и рядом нет. Рана на лбу, проколы на шее — три, я сама видела. Заглянула еще в рот, зубы там, правда, целые были. Глаза не закрывались. Медсестра, соседка, хорошо смотрела и сказала мне, что вся голова была в дырках.

Разбитый нос. Стали переодевать из военной формы в гражданскую — бабушка наша не согласилась хоронить в этой одежде — и что мы увидели, мне аж стало страшно. Гематомы на животе. У меня есть фотографии этого. И есть свидетели — два врача и две медсестры. Весь наш дом пришел, чтобы проводить в последний путь моего сына, Сашу.

Я считаю, что это убийство.

— А почему Следственный комитет так не хочет допускать эту версию, хотя и полностью ее не исключает?

— Не знаю, почему не хочет, потому что это им совсем не выгодно. А я через телефон связывалась со своим сыном, и после того, как он пожаловался ротному офицеру, потребовал забрать у прапорщика его карточку, с этого все и началось. Забрали у него телефоны, часы. И вот я хочу спросить: с 26 сентября по 3 октября его никто не видел на территории воинской части. Я уже собиралась ехать искать своего сына. Может, он где-то в Эмиратах или, может, уже где-то в Америке. 2 октября мы звонили в часть, никто на наши звонки не отвечал. Только 3 октября в 21:23 позвонил командир и сообщил, что тело моего сына везут домой. Я у него спросила, а какой диагноз? Ответил, что суицид. На что я сказала, что везти тело не нужно, я приеду сама разберусь. И уже через три часа мы были в Печах. Долго нас держали, нас было пять человек, на наши вопросы отвечали только, что готовят тело. Просила показать сына, место, где его нашли — никто так мне ничего и не сказал. Показали умершего Сашу только 4 октября в 17:30.

Я отдала живого здорового сына, а куда его отправили? В воинской части я сказала, чтобы мне показали этого прапорщика. Я же, оказалось, уже его вторая мать, кормила — через интернет-банкинг прослеживался весь путь банковской карточки. Кто забирал деньги, я знала.

— Что вы собираете делать дальше, особенно после заявления СК?

— Я еще жду официальный ответ и результаты судмедэкспертизы. Потом я уже нанимаю адвоката, и будем проводить дальнейшую работу, я с этим не согласна.

 
Оцени статью:
1
2
3
4
5
Средний балл - 4.6 (оценок:183)