.

Спецпроект:
18.09.2017
Эбби Д`Арси, ВВС
Как школьника из ГДР посадили за письмо, которое он написал на Би-би-си

Тайная полиция Штази не останавливалась ни перед чем, чтобы обнаружить и изловить людей, которые во времена холодной войны осмеливались писать письма на Би-би-си.

Одним из таких людей стал Карл-Хайнц Борхардт: он жаждал свободы самовыражения и заплатил за это арестом и тюрьмой.

Дело было в самом конце летних каникул. Тот день 18-летний Карл-Хайнц мог провести с девушкой на балтийском берегу или попробовать поймать последние популярные песенки на своем переносном приемнике.

Однако в тот день его отрочество резко закончилось.

Мать зашла к нему в комнату необычно рано и посоветовала поскорее одеться: внизу на лестнице уже ждали пятеро людей в форме.

Борхардт решил потянуть время.

– Мне нужно было подумать, – говорит он, – ведь причин происходящего могло быть сразу несколько.

Он заявил, что ему нужно умыться, а сам стал выбрасывать из окна бумаги, которые могли его скомпрометировать. Он не знал, что тайная полиция уже собрала все нужные ей улики.

Двумя годами ранее, в сентябре 1968 года, Борхардт написал свое первое письмо.

Скрыть что-либо в крошечной двухкомнатной квартире в городке Грайфсвальде на северном побережье страны, где жили Борхардты, было весьма проблематично. Поэтому когда Карл-Хайнц садился за стол в гостиной, чтобы написать письмо, он каждый раз прикрывал листок домашним заданием на случай, если кто-то заглянет в комнату.

Слева стоял радиоприемник, и Борхардт был буквально приклеен к нему, слушая сквозь треск помех сообщения из Праги, где советские танки давили попытку либеральных реформ.

«Сотрудникам Немецкой службы Лондонского радио! – писал он. – Я только что начал слушать вашу программу «Письма без подписей», она мне очень нравится, поскольку в ней звучат мнения, которых не найдешь в наших средствах массовой информации. Мне 16 лет, и я буду регулярно писать вам, в основном о молодых людях и их взглядах на мировые события. На мой взгляд, Запад недостаточно жестко вмешался в события в Чехословакии. Неужели страна, которая так твердо сражалась за свою свободу, будет вынуждена и дальше плясать под советскую дудку?

С теплым приветом от Школьника».

Борхардт подписал письмо кодовым именем и адресовал его Рольфу Дегнеру по адресу Кантштрасе 45, Западный Берлин.

Борхардт не знал никакого Рольфа Дегнера, возможно, такой человек вовсе не существовал. Но этот адрес был назван в конце недавно услышанной им программы Немецкой службы Би-би-си.

Даже слушать передачи зарубежных радиостанций было преступлением в коммунистической Восточной Германии, не говоря уже о том, чтобы писать туда письма.

И все же Борхардт не видел в этом особого личного риска. Он думал, что надежно скрыт покровом анонимности. В самом деле, ну как его можно обнаружить?

Он опустил письмо в ближайший почтовый ящик.

Кантштрассе 45 находилась в центре Берлина, но улица по-прежнему была в руинах после войны.

Би-би-си договорилась с почтой Западного Берлина о том, что все письма, направленные по этому адресу, будут поступать в частный почтовый ящик. Оттуда они попадали в офис Би-би-си в Западном Берлине, и уже оттуда - в Буш Хаус в Лондоне, где находилась Всемирная служба Би-би-си.

Ведущий программы «Письма без подписей» Остин Харрисон каждые несколько недель объявлял в конце передачи новый адрес, и ему писали тысячи жителей Восточной Германии, так что 20 минут программы, выходившей раз в неделю, всегда были заполнены анонимными историями без цензуры, которые рассказывали люди, живущие по ту сторону Берлинской стены.

Как бы это ни злило восточногерманские власти, программы Би-би-си более 25 лет блестяще раскрывали эмоциональные и бытовые подробности жизни общества в ГДР.

– Было такое ощущение, будто всплываешь, чтобы вдохнуть свежего воздуха, – вспоминает Борхардт.

Это была своего рода форма освобождения молодого и ищущего ума, задыхающегося в атмосфере коммунистического государства.

– В Восточной Германии не было свободы слова, так что приходилось идти в обход через Лондон, – объясняет Сюзанна Шэдлих, детство которой тоже прошло в ГДР. Сюзанна провела детальный анализ программы Би-би-си «Письма без подписей» в своей работе, имеющей такое же название, только по-немецки: Briefe ohne Unterschrift.

– Я поняла, что раскопала сокровище, – говорит Шэдлих. – Это подлинные письма без цензуры. Те, кто писал их, знали, что здесь ничего не будут вымарывать, и говорили от всего сердца.

Многие брались за перо от отчаяния, взывая к миру, чтобы он не забывал о них по мере того, как росла Берлинская стена. Другие жаловались на нехватку масла, лука и мыла и предлагали оригинальные заменители. Во многих посланиях звучали уныние и страх, что люди попали в такой виток истории, где все повторяется.

– Нас держат в огромном концлагере. Выхода нет. Мы голосуем за тех, за кого нам говорят. Мы – стадо, которое обязано подчиняться». (Из анонимного письма).

Писали учителя и фермеры, врачи и владельцы магазинов, даже солдаты. И еще – невообразимо много разочарованных детей.

«Нас учат лжи. Я уже не могу отличить ложь от правды. Весь мир нечестен. Политика – это всего лишь состязание во лжи. Так в чем же смысл такой жизни?» (Из анонимного письма).

Программа Би-би-си предлагала слушателям своеобразный небольшой урок демократии, устраивая дебаты между авторами писем, выражающими разные точки зрения.

– Некоторые люди писали почти каждую неделю, – вспоминает помощник ведущего Гюнтер Буркарт.

По его словам, Остин Харрисон оставался единственным ведущим программы на протяжении всех 25 лет, и за это время у него возникли очень тесные отношения со слушателями.

– Он полагал, что очень важно, чтобы это всегда был он, чтобы писали именно Харрисону. Он говорил: «мы – семья». Он и его слушатели. И это было просто невероятно.

Все письма Буркарт держал под замком в лондонском офисе, опасаясь шпионов

Штази не просто рассматривали Би-би-си как вражескую радиовещательную корпорацию, они считали эту конкретную передачу формой подрывной психологической деятельности, которая ведется с целью подорвать режим и побудить к сопротивлению. Они были уверены, что Харрисон – тайный шпион, вербующий агентов в Восточной Германии.

Но в конечном счете их задачей было прижать авторов писем, и Штази преследовали их с невероятной изощренностью.

К примеру, они брали образцы слюны с конвертов, чтобы определить группу крови, а затем сверялись с медицинскими картами. Они брали отпечатки пальцев с писем, искали чернила, которыми они были написаны, и сопоставляли все это с обширными архивами образцов почерка.

На почерке и попался Борхардт.

– Это выглядело как обычное домашнее задание, – вспоминает он день, когда его классу задали написать сочинение о себе и тех целях, которые ребята перед собой ставят в жизни. – Мой отец полагал, что у меня такой ужасный почерк, что хотел, чтобы это сочинение написала за меня моя сестра. И у него это почти получилось.

Получив распоряжение, школа передала сочинения агенту Штази. Из документов видно, какая скрупулезная работа была проведена, чтобы проанализировать каждую закорючку и штрих почерка Борхардта, сравнивая его с почерком в перехваченном письме от анонимного школьника.

Борхардт успел написать на Би-би-си еще три письма, в каждом из которых все тверже проявлял свои политические убеждения.

«Уважаемый господин Харрисон!

Мне 17 лет, я вырос в этой стране (..), но мне совсем не нравится каждый раз говорить противоположное тому, что я думаю на самом деле. (...)

Я искренне полагаю, что нам поможет только насилие. (...) Если бы Гитлера сверг сам народ, были бы спасены миллионы жизней.

С наилучшими пожеланиями, Школьник»

Через шесть месяцев он оказался в машине наедине с агентами Штази. При этом не было произнесено ни слова. По прибытии в тюрьму тайной полиции в Ростоке его раздели, обыскали и посадили в одиночную камеру.

– Я все еще думал: завтра мне надо в школу, – вспоминает Карл-Хайнц. – Мне понадобилось время, чтобы понять, что же происходит.

В одиночке Борхардту пришлось провести нескончаемые часы. Он считал квадраты на своем одеяле, играл в шахматы в уме, вспоминал таблицу умножения и стихи. Вскоре он уже мечтал, чтобы его поскорее отправили на допрос.

Через 8 месяцев ему предъявили обвинение в «попытке ведения подрывной деятельности» совместно с вражеским радиовещанием. Его приговорили к двум годам заключения в тюрьме для несовершеннолетних в Дессау.

– Ты должен быть счастлив, что живешь при социализме, – такими словами его встретил в тюрьме молодой офицер. – При нацистах мы бы тебя давно уже стерли в порошок.

Эти слова запали ему в память. Еще бы, такое отождествление с нацистами.

– Штази ставили точку в биографии, – говорит Сюзанна Шэдлих, тоже проводя аналогию с методами и терминологией Третьего Рейха. – Они тоже охотились на людей и заставляли их умолкнуть.

Именно это и произошло с Борхардтом.

Вместо школы и университета он получил ежедневную порцию насилия и тяжелого физического труда, как это было принято в тюрьмах для несовершеннолетних в ГДР.

Его поставили на конвейер по сборке газовых приборов. О технике безопасности не было и речи, и никто из заключенных понятие не имел, как на самом деле работает оборудование.

– Я видел, как в воздухе со скоростью пули проносятся механизмы, –вспоминает Карл-Хайнц, – но мне везло, хотя там было много травм.

В конце срока Борхардту выпал счастливый билет: возможность попасть в Западную Германию. Правительство ФРГ при посредничестве Amnesty International согласилось выкупить его свободу.

Но он отказался.

Он так хотел вновь увидеть своих родных и друзей, что объявил голодовку. Власти разрешили ему остаться.

– Были моменты, когда я сожалел о принятом решении, – говорит он сегодня. – Я переоценивал многих из своих друзей. Когда я шел по городу, они смотрели сквозь меня. Они боялись за свое будущее, ведь многие из них уже учились в университетах.

Но семья приняла его, и он снова стал слушать западные радиостанции, по которым так скучал в тюрьме. Штази не смогли убить в нем бунтаря.

А затем, совершенно неожиданно, в 1974 году «Письма без подписей» были сняты с эфира Би-би-си. По словам бывшего продюсера Гюнтера Буркарта, поток писем сильно сократился. Быть может, дело было в том, что Штази стала перехватывать больше корреспонденции, но Буркарт склонен винить в этом британский МИД.

– Возможно, было принято решение, что дипломатические отношение восстанавливаются, страна признает ГДР, и пора закрывать передачу,– говорит он.

Многие слушатели были горько разочарованы. Письма продолжали идти.

«Хочется плакать. Где та Англия, которая совсем недавно так благородно и храбро сражалась с угнетением, рабством и несправедливостью? Доброй вам ночи. Такое чувство, что на дворе вновь 1939 год. И свет потушен на многие годы». (Из анонимного письма)

После того, как программа была снята с эфира, Борхардт вообще прекратил слушать Би-би-си. Следующие 15 лет он работал инженером-электронщиком и, несмотря на все, получил степень доктора по литературе Восточной Германии. Однако ему по-прежнему не светило ничего, кроме малопрестижной работы в университете.

И лишь после падения коммунизма и объединения Германии в 1989 году он смог заняться научной работой в университете Грайфсвальда. Сегодня он читает там лекции по немецкой литературе.

 
Оцени статью:
1
2
3
4
5
Средний балл - 5 (оценок:17)